Лес на Той Стороне

–– А ты будто удачливая? – Зимобор в изумлении хлопнул себя по бедрам. – Не успела замуж выйти, как сразу и овдовела, детей не родила –– где же твоя удача?

–– Может, в том и удача, что я из Оковского леса домой воротилась. Живая причем. И доля моя здесь, а не там. Не зря мне Кривовой дочери имя дано – сама праматерь племени нашего во мне вновь в белый свет явилась, и мне в ее дому хозяйничать. 

Ошарашенный Зимобор не нашелся с ответом. Он знал, что сестра решительна и честолюбива, но то, что она не шутя метит на место прародительницы племени, не приходило ему в голову.

А глядя  в  глаза сестры, он вдруг подумал: а ведь и правда, она и умнее, и удачливе их всех! Был бы он умный, так давным-давно понял бы, почему она не выходит замуж, зачем сидит в Смолянске, чего дожидается. Был бы умный, давным-давно оценил бы ее как противника и подумал, как горю помочь. А ему, как ребенку, отец казался вечным и даже мысли не являлось: а что будет после его смерти? Знал ли князь Велебор о честолюбивых мечтах своей дочери? Или даже… поддерживал их втайне, коли дал ей это имя, позволяющее так много требовать, и не спешил выдать замуж вторично? Да нет, не может быть… А гадать уже поздно.

В трех шагах позади Избраны прямо на земле сидело еще одно доказательство ее предусмотрительности — варяг Хедин, замкнутый мужчина уже в годах, с неподвижным обветренным лицом. Семь лет назад Избрана привезла его с собой из Оковского леса. Ходили слухи, будто свои же варяжские купцы на Оке хотели повесить его за какие-то провинности, но Избрана выкупила его, и с тех пор он охранял ее, как пес, — днем ходил за ней, не отдаляясь более чем на три шага, а ночью спал у дверей.

За несколько лет Хедин подобрал несколько крепких мужиков, живших среди челяди Избраны, и обучил их владеть оружем; было их немного, зато это были люди решительные и преданные княжне. 

У Зимобора тоже имелась дружина, но он не был готов к мысли, что воевать придется с кровными родичами. Он быстро поднялся с кошмы, шагнул в сторону и исчез в орешнике.

Ему хотелось побыть одному.

Избрана прислушивалась, но не услышала его шагов — ни сучок не хрустнул под ногой, ни ветка не хлестнула по плечу. Он будто растворился, и это неприятно поразило ее — не думая об этом, брат все же показал превосходство своего, мужского, воспитания над ее, женским. Но она тут же вспомнила собственный довод: в нынешние времена князю не так уж и надобно лично водить дружину в каждую битву.