Вдовье счастье

Несколько коротких предложений дались мне сложнее, чем выступление перед публикой на часовой презентации. Я не знала, что и как говорить, но молчание могло быть истолковано еще хуже, чем истерика вчера прислугой.

— Подумайте о себе, Вера Андреевна, — нахмурясь, посоветовал деверь, и в это время появилась Палашка, торжественно неся на золоченом подносе репу и горшок с медом.

У деверя вытянулось лицо, я же прижала ладонь к губам, скрывая не вовремя вылезшую ухмылку: Палашка с таким достоинством поставила на стол нехитрое кушание, что я подумала — повысить ей жалование.

Было бы за чей счет. Палашка ловко порезала репу, положила ее мне и гостю, полила щедро медом и удалилась, я взялась за приборы, деверь застыл, но потом замотал головой, на тарелку даже не глядя.

— Милая Вера Андреевна, положение у вас скверное, — заговорил он горячо, чуть наклоняясь вперед и понизив голос. — Знаю, что князь Вышеградский уже готовится предъявить векселя. Купец Парамонов — та еще скотина, простите, милая сестра, за грубое слово, но иначе не назовешь.

Я опасаюсь, что экипаж ваш он заберет, не успеете вы с поклона вернуться. И прочие…

Он замолчал, я безразлично жевала репу. Вкусная, отлично приготовленная, наверное, в печи, сочная и нежная. Князь, купец… какие еще новости ты мне расскажешь?

— Мой совет, Вера Андреевна: возвращайтесь ко двору, поклонитесь ее величеству. Повинитесь, у нее сердце доброе, она вас простит. Вас произвели в статс-дамы, так хотя бы сейчас не кочевряжьтесь…

Последнее слово он проговорил явно с издевкой.

Я, проглотив кусок репы, уставилась на него.

— Вера Андреевна, выбора у вас нет, — продолжал деверь. — Детей отправьте к родителям, знаю, они вам отказали от дома, но внуков же не покинут! Что их сейчас ждет? Брат мой покойный, дай ему Всевидящая легкую дорогу, оставил вас в положении затруднительном. — И он указал на репу, лежащую на тарелке в медовой луже. — Послушайте меня, подумайте!

Мне не понравилось, как он произнес опять же последнее слово, будто для Веры подумать было все равно что для меня сесть на шпагат.

Что я узнала, кроме имен двух кредиторов? Вера была статс-дамой, но отчего-то сбежала от двора и прогневала императрицу. Судя по тому, что деверь надеется, что прощение она все-таки вымолит, как минимум она не пыталась совратить императора.

Она не пыталась, а вот он — может быть. У красоты свои недостатки, особенно если к ней не приложены мозги.