Зов разлома

Мне бы, конечно, ты пригодился — ткани посмотреть, но лучше мы с тобой после обеда к лавочнику сходим.

— Иди уж, — отмахнулся домовой, польщённый тем, что он нужен хозяйке. — Да не задерживайся, а то обед сегодня небыстрый, уложимся ли.

Хельга взяла выданную ей ногату, подхватила корзинку и направилась к выходу. Вчерашний молочник нервно топтался у калитки. Сегодня на нём была чистая домотканая рубаха, по вороту которой был вышит оберег. И в отличие от местных рубах, которые Хельга видела на мужчинах, рисунок был рабочий.

Ни одной ошибки в вышивке она не заметила. Подпоясан мальчик был цветным кушаком и совсем не напоминал вчерашнего владельца сломанной телеги.

— Доброго утра, — поздоровалась Хельга.

— И тебе доброго, — хмыкнул мальчик. — Я за деньгами пришёл.

— У дедушки не было вешек, идём на рынок, я кое-что куплю и тебе отдам. — Хельга показала на корзинку для покупок. — Поможешь мне рыбу купить? Или занят?

Северин посмотрел на девочку.

«Она не соврала, что внучка князя, да и про деньги наверняка не врёт: вон дом какой.

Может, и правда вешек нет. Хоть и одета она не по-княжески, а девочка красивая, вон глазищи какие. Почему бы не прогуляться с княжеской внучкой? Все в нижнем городе обзавидуются такому знакомству».

— Идём, — согласился он. — Матушка сейчас на рынке, ей и отдашь.

Хельга уверенно пошла в сторону рынка, правда, идти было скучно. Если бы на месте мальчика была Забава, то она точно выложила бы историю про каждого жителя города. Хельга подошла к рыночному меняле и разменяла ногату.

— Ну что, идём, деньги отдадим, — окликнула она мальчика. — Где твоя мама?

Тот зачарованно смотрел сначала на ногату в руке девочки, а потом на пригоршню мелкого серебра, которую внучка князя ссыпала в мешочек и убрала в корзину.

— Целая ногата!.. — выдохнул он. — Наверное, хорошо быть внучкой князя.

— Хорошо просто иметь семью, — возразила Хельга. — А деньги эти дедушке тоже не так просто достаются. Я только на самое необходимое взяла.

Северин проводил её до молочных рядов, где Хельга отдала матери мальчика, высокой улыбчивой женщине, долг за молоко и, распрощавшись с ней, направилась к ткацким рядам.

Северин направился с ней.

— А почему ты сама на рынок ходишь? У вас что, ключницы нет? — полюбопытствовал мальчик. — А отец как тебя одну отпускает? Ты же маленькая такая.

— У нас дома я и ключница, и хозяйка, а то, что маленькая, так ещё вырасту, — строго сообщила она. — И дедушка мне разрешил на рынок ходить.