Зов разлома

Может, у вас ещё друзья, кроме моего дедушки, есть? Вы там счастья попытайте. А нам лишний рот кормить нечем.

Кожемякин посмотрел на Хельгу.

«Рассуждает о моём предложении так серьёзно и ведь даже не краснеет как другие девчонки: они становятся цвета свёклы, стоит лишь упомянуть про женихов. Тут два варианта: или Хельга девица настолько же ушлая, как и её дед, или она вообще не понимает, что такое жених и для чего он нужен. И, судя по возрасту, я склоняюсь ко второму».

— Ладно, поищу. — Кожемякин потрепал девочку по голове.

— Но если передумаешь, то сразу мне скажи, я вас познакомлю.

— Хорошо, — кивнула девочка.

— Гостомысл, а Лыбедь ведь ошиблась, — наблюдая за Златом и Хельгой, тихо произнёс Светлояр.

— Когда она ошиблась? — Гостомысл удивлённо посмотрел на волхва.

— Она же тебе сказала, что у тебя один сын и один внук будут, а у тебя двое внуков.

— Ничего Лыбедь мне про внуков не говорила. Она мне только про сына сказала, а про внуков Веледара вещала.

— Так ты меня притащил сюда, чтобы я твоего городского мага проверил?! Ты совсем совесть потерял?! — Светлояр был искренне возмущён.

— И заметь, правильно сделал. Веледара бы не справилась с кругом, а я бы без вас не сдюжил.

Светлояр замолчал.

«Лыбедь, ты снова оказалась права. А я… снова проиграл». — Старая боль кольнула в сердце волхва.

— Не мне тут что-то советовать, Яр: я никогда не любил. — Гостомысл покачал головой. — И в ранах твоих ковыряться тоже не хочу, ты и так столько лет несёшь на своих плечах вину за смерть Лыбеди…

В этот момент раздался набат.

Давно не звонил колокол. Раньше он предупреждал жителей о прорыве в разломе, но уже много лет молчал, и поэтому сейчас люди с ужасом и удивлением оборачивались на его звук. Женщины бросали дела и хватали детей, бежали укрыться в подвалах, а мужчины доставали оружие и спешили к разлому.

— О, всё-таки печать начала трещать после прихода ваших гостей. Ну что, Тёмный, сегодня я уж точно завалю нечисти больше тебя. — Злат Кожемякин довольно потёр ладони: хорошая битва — это его стихия.

— Ты мне всю жизнь это обещаешь и ни разу так и не смог, — отмахнулся Гостомысл.

— Ладно, я с вами. Прикрою ваши тылы, а то давно не практиковался.

— Хелюшка, я тебя домой отправлю, ты посиди в погребе, пока снова колокол не услышишь. Я недолго. — Гостомысл присел около девочки.

— Деда, я знаю, что такое разлом. — Девочка погрустнела. — И что такое прорыв. Но ведь ты сильный и меня не оставишь? У меня теперь только ты.

— Не оставлю.