Зов разлома

— Они ж почти год не общались: вроде как в ссоре были наш князь и волхв. Ну а раз помирились — быть застолью. Сожрут ведь всё…

— Так это ж хорошо, Прош. У нас тут смотри, сколько всего. А люди городу нашему помогли — надо их отблагодарить. Давай домой быстрей и скатерть новую достань: гости у нас важные, — распорядилась девочка и вперёд домового бросилась на выход.

Хельга забежала на кухню, достала расписную деревянную и глиняную посуду. Домовой расстилал скатерть, на которой появился в большом блюде запечённый осётр, начинённый гречневой кашей с грибами; к нему разместились две латки с тушёной брюквой; на отдельном блюде Хельга выложила небольшие булочки с тмином.

Тонко нарезала окорок, солёный сыр, балык. Немного подумав, достала блюдо с кислыми маринованными сливами и добавила латку тушенного с овощами мяса. Между ними поставила небольшие чаши с хреном и горчицей. Но и этого показалось мало — на столе появилось блюдо с квашеной капустой, солёными огурцами и ладья с икрой. Оглядев все продукты, Хельга достала каравай и нарезала его на несколько ломтей.

— Хозяюшка! Остановись! Их же трое, а тут вся городская дружина не только пообедает, но и на ужин останется, — взмолился домовой.

— Проша, мы же не просто дедушку с друзьями кормим, а обед на трёх князей устраиваем — негоже скупость свою показать, — покачала головой Хельга. — Мы же там бочонок мёда брали? Тащи: сейчас он как раз в дело.

— Весь бочонок? Да там три ведра! Куда это годится, хозяюшка? — взвыл домовой.

— Мёд не чай — выпьют, — усмехнулась Хельга. — Видел бы ты, какие пирызакатывал хозяин дома, в котором я в скиту жила. Там одних перемен блюд шесть раз было, а это мы ещё скромно стол накрыли.

Домовой вздохнул.

«Всё ведь сожрут… Особенно Кожемякин: что не съест — передохнёт немного, доест и допьёт. Первый раз, что ли?»

А Хельга выбежала на крыльцо. Возле ворот медленно разгорался портал. Девочка сделала торжественное лицо, ожидая героев, избавивших город от напасти.

Первым из портала выпрыгнул огромный князь Кожемякин, а вслед за ним вылетел уже знакомый Хельге тяжёлый посох с камнем, посох князя Светлояра. Вылетел и ровно приземлился Злату на затылок. Вслед за посохом злой, словно разбуженный зимой медведь, вышел из портала и сам Светлояр.

— А ну! Стой, морда басурманская! — гневался он, потрясая, словно знаменем, оторванным от ферязи рукавом.