Само совершенство

Шедший рядом с ней кудрявый красавец в казачьей одежде потянул было из ножен саблю, но Марина тронула его за плечо:

— Погоди, Иван Мартынович, не горячись. Видишь, женщина о помощи просит. Говори, милая.

И моя девка развернулась во всю ширь своего актерского таланта. Буквально в нескольких фразах она ухитрилась нарисовать нам такую безрадостную биографию, что разжалобила бы и камень.

По ее словам, барышня из хорошего рода (то есть я) вынуждена была бежать от захвативших ее злодеев в обществе верной девки (самой Акулины), и нынче не ведала, куда приклонить головушку.

И только милосердие царицы Московской могло спасти нас от неминуемой гибели на дорогах охваченной Смутою державы.

Марина слушала спокойно, только пару раз кивнула. Помянутый Иван Мартынович, известный историкам, как атаман Заруцкий, мерил меня зорким взглядом, словно оценивал стати перспективной кобылы. Интересно, на какой предмет? Прочие просто ждали, что решит пани, и она, дождавшись, пока девка замолчит, снисходительно произнесла:

— Что ж, я буду милостива.

Вы получаете место при моей особе. Там посмотрим, что с вами делать. Ступайте в терем, скажите, что вы теперь служите мне.

Явившись в терем, мы поняли, почему нас так легко приняли на службу. Свита пани Мнишек насчитывала всего несколько перепуганных насмерть боярынь, попавших, видимо, в Тушино вместе с мужьями-перебежчиками. Женщины ничего не делали — они только прятались по углам от шустрых поляков, хватавших все, что двигалось и мало-мальски походило на женщину.

Хозяйство же находилось в ожидаемом запустении.

Завидев этакий непорядок, Акулина моментально принялась строить «придворных дам» в три ряда по одной половице. Причем никто не замечал, что командует обычная дворовая девка, — уж очень распорядительно она себя вела.

Двух теток отрядили в поварню, проследить за приготовлением пищи и заодно прикинуть, как обстоят дела с припасами. Троих разослали по дому, чтобы наставили прислугу попроще в изничтожении грязи и прочего непорядка. Одну, на вид посообразительней, Акулина заставила достать и ревизовать рукодельный приклад.

Раздавши дела, моя горничная уперла руки в бока с довольным видом.

— Ну вот и ладушки, — высказалась она. — Покуда эти кобылищи пристроены, можно и ожерелье ваше искать, благословясь. Без лишних глаз, стало быть.

— Что это вы собрались без лишних глаз творить? Ворожбу какую? Или похуже чего?

Нехорошо улыбаясь, в горницу вошел Заруцкий. Мы воззрились на него в искреннем изумлении.