Само совершенство

И где его искать — есть идея, Мироздание наверняка подталкивает нас к посещению Тушинского лагеря. Только бы пробраться туда как-то…потихоньку.

Задуманное вышло на удивление легко: городок второго Лжедмитрия был настолько плотно застроен и переполнен людьми и звуками, что на нас никто не обратил внимания. Да что там, среди такого шума я и собственные мысли не различала, не то что чужую речь.

— Куда подадимся-то, барышня? — проорала Акулина мне в ухо. — Нам бы, может, к какой барыне в ближние определиться?

Я аж затормозила.

— Вот ты молодец! Знаю я тут одну…барыню. Она полячка, правда, но…

— Ляшка? — удивилась девка. — Слыхала я, что в Смуту тут ляхи обретались, но уж баб-то, поди, своих по домам оставили, хозяйство держать?

— Это не простая ляшка, — мечтательно протянула я. — Это Марина Мнишек, венчанная на царство государыня русская. Жена первого Лжедмитрия. Она и второго как своего мужа признала.

Акулина ахнула в ужасе от иноземных нравов.

— Вот ведь Иудина дочь! Уж это она, верное дело, никак венца царского утратить не могла.

Вот он, глас народа. Не испорченный властью человек именно так и судит обо всех политических хитростях. Надменная полячка еще не знает, на что подписалась, согласившись признать новую кандидатуру на роль убиенного царевича. Но ее протекция нам пригодилась бы. Значит, надо найти Марину Юрьевну и…

Обсуждая моральный облик госпожи Мнишек, мы прошли сквозь лагерь (больше похожий на средних размеров город) почти до самой реки.

— Эвон, — Акулина прищурилась, — кто ж это тут так расположился? Не тот ли вор и самозванец, о коем вы рассказывали, барышня?

— Он самый, — похоже, нам везло.

От терема в нашу сторону как раз двигалась небольшая процессия.

Поляки в ярких одеждах, подпоясанные саблями-карабелами, несколько московитов и впереди всех — маленькая, худая женщина в пышном европейском наряде.

Пока я прикидывала, как бы подступиться к Тушинской царице, Акулина долго не рассуждала. Единым духом она подлетела к Марине, рухнула ей под ноги и заголосила погромче давешнего глашатая:

— Ой, матушка-государыня, спаси, не дай пропасть, яви божескую милость!

Пани Мнишек отшатнулась. Нечасто ей, видимо, попадались такие громкие просители.