Само совершенство

«Бог троицу любит,» – подумала я, оглядевшись. Так оно и есть, не зря мы в третий раз угодили в Москву. Но это была какая-то нетипичная столица: тихая, мрачная, словно окутанная серым дымом. И горожане крались по улицам, как воры: быстро и молча, стараясь поскорее добраться до жилища. Можно подумать, им угрожала какая-то привычная, но все равно докучливая пакость.

Кругом было зелено, но промозгло и ветрено, как будто старую Москву внезапно посетило питерское лето — переменчивое и коварное.

— Что, барышня, куда нас нынче занесло? — подала голос Акулина.

— Да кабы знать, — задумчиво пробормотала я, стараясь уловить взглядом хоть какую примету времени.

Никаких отчетливых признаков эпохи на глаза, как назло, не попадалось. Пришлось пройти до ближнего перекрестка, где мы наконец нашли, что искали. Забравшийся на возвышение (вроде небольшой трибуны) глашатай орал, надсаживая глотку:

— От Царя и Великаго князя Василия Иоановича Всея Руси в сие лето 7117. Ведомо нам учинилося, что творится на Москве беззаконие, тако же измена.

Людишки боярские, тако же служивые, с вором Тушинским тайный сговор имеют и противу нас зло умышляют. И указали мы о том учинить на Москве и в уездах заказ крепкой, чтоб ныне и впредь к тому вору людишек не слать и посулов от него не брать. Велено тот наш указ сказывать всяким людям всем вслух, чтобы был он всем ведом. А которые люди учнут сказанное зло умышлять, тех велено имать и за те их вины наказание им чинити по нашему указу. Писано на Москве лета 7117 июня в 3 день.

Мы с Акулиной все ждали, не сорвет ли детина голос от таких воплей, но нет, справился, разве что к концу слегка охрип. Народ, слушавший «последние известия», понемногу разошелся, только мы остались стоять на месте.

— Что это за царь Василий Иоанович? — похоже, моя девка заразилась-таки от меня повышенным интересом к истории Отечества. — И вор какой-то, да не простой, а Тушинский…

— Тушинский вор, Акулина, это самозванец Лжедмитрий под номером вторым. Первого, стало быть, уже на копья подняли.

А царь Василий — из рода Шуйских, и положение его сейчас аховое. Тушинский вор ему палисадник подпирает, полдержавы оттяпал. В общем, попали мы с тобой…

— Как кур в ощип, знамо дело, — хладнокровно подтвердила горничная. — Ну, чаю, не впервой, выберемся. Нам бы только наследство-то ваше отыскать.

Да, уже мое. Я сама поймала себя на том, что перестала звать ожерелье Корсаковым, словно оно законным путем перешло мне в руки.