Само совершенство

Тут я брякнула первое, что пришло в голову:

— Да отчего же? Когда живешь уже полтора столетия, и нет надежды прекратить свою жизнь вовсе, чем только не станешь развлекаться, не правда ли? Можно задаться целью поместить на трон свою марионетку, и править от ее лица. Так, для примера.

Гримаса боли исказила его правильные черты, — передо мной был как будто уже не совсем человек, а нечто куда более угрожающее.

— Не знаю, как вы догадались об этом, но так оно и есть. Поверьте на слово, милая барышня, жизнь порой бывает хуже, куда хуже смерти.

И не дай вам Господь испытать однажды такую напасть на себе.

Мы говорили совсем недолго, но Андрей не выдержал.

— Не пора ли приступить к нашему делу, господин Челищев, — его поклон был таким коротким, что больше походил на оскорбление.

— Отчего бы и нет, господин Арбенин? — кивнул Викентий, избавляясь от камзола и вытаскивая из ножен шпагу. — Я вижу, наши секунданты уже разметили для нас площадку. Вы же не желаете примирения? Я тоже. Давайте покончим с этим поскорее, у меня еще есть нынче дела.

Мой кавалер хмыкнул и встал в позицию, — дуэль началась. Мне оставалось только отойти к экипажу, и дожидаться момента, когда я смогу быть полезной Андрею.

Пока же я завороженно наблюдала за течением поединка. Фехтование всегда представлялось мне чем-то, родственным танцу, — однако я и подумать не могла, сколь силовая это разновидность движения, сколько энергии отнимает она у «танцоров».

Челищев был хорошим фехтовальщиком, что и немудрено при полуторавековой практике.

Однако он в основном придерживался обороны, лишь изредка позволяя себе атаковать. Чем больше я наблюдала за ним, тем яснее мне становилось, что на свою шпагу он полагается только отчасти. Если так, то мое предположение верно: при случае Викентий готов был пустить в ход свои магические штучки.

Андрей нападал, отступал и нападал снова. По моим понятиям, при таком темпе скоро он должен был выбиться из сил. Но его выручали разнообразные хитрости — уму непостижимо, сколько их оказалось в его распоряжении.

Неожиданные развороты, обманные удары, выверты, подсечки — все это минута за минутой выкачивало силы из его противника.

Со стороны было отлично видно, как постепенно слабел Челищев. «Оно и понятно, — возраст», — пропела внутри меня ехидница Аполлинария.А еще Викентий медленно, но верно приходил в бешенство, потому что моему кавалеру хватало дыхалки и наглости попутно издеваться над ним.