Само совершенство

Мало этого, народ был облачен в соответствующие наряды, и занимался, судя по всему, «культурным проведением досуга». В общем, я угодила в некое неведомое благородное собрание. Оставалось аккуратно затеряться в толпе, и постараться как-нибудь пристроить себя к делу.

Если б я еще знала, какие скользкие на мне туфли! А ведь казалось, что я уже освоилась с антикварным нарядом… Но шагнув за порог, тут же утратила почву под ногами, и полетела по паркету, как по накатанному льду. Финиш был скорым и бесславным: я неуклюже всплеснула руками, и грохнулась на пол, красиво усевшись посреди залы в облаке пышных юбок.

Посидев немного, изготовилась встать. Я искренне надеялась, что останусь незамеченной, но не тут-то было.

— Позвольте помочь вам, — раздался крайне ехидный голос откуда-то сверху.

Видно, мозги мои пока отказывались сотрудничать — я с интересом разглядывала поданную мне руку, вместо того чтобы на нее опереться. Рука была в высшей степени показательная — свою собственную мне тут же захотелось спрятать подальше.

Холеная ладонь, на безымянном пальце — тяжелый перстень, и даже ногти наполированы от души.

— Прошу вас, дорогая, принять мою помощь, мы и так привлекаем внимание, — еще ехиднее посоветовал мне голос, и я наконец последовала совету.

Просто встать на ноги мне, конечно, не позволили. Загадочный кавалер, на которого я все еще не смела взглянуть, подхватил меня под локоть, и буквально вздернул в вертикальное положение. Подержал одно мгновение, чтобы удостовериться в моей устойчивости, затем отпустил.

Я вздохнула и подняла взгляд ему навстречу.

«У-у, как все запущено», — внезапный перебой в дыхании дал понять, что я снова попалась. А мне-то казалось, что подобные оказии не могут приключиться со мною уже никогда. Тем более, когда я угодила на три века назад. Но встречаются такие персонажи, что конфуз неизбежен — галантный кавалер был до омерзения привлекателен. Как раз такой набор качеств, который мог совершенно лишить меня равновесия. Никакой чрезмерной утонченности, никакой чрезмерной мужественности, зато пропасть обаяния, и чувства юмора, волчья усмешка, и еще… Вот черт, да я его видела впервые в жизни, и уже сочинила ему характер — кто бы мог подумать!

— Я пришел к вам в черном фраке, элегантный, как рояль, — механическим голосом проскрежетала я, чтобы хоть немного прийти в себя.

Хорошо бы хоть одна здоровая и циничная мысль проклюнулась в мозгу — так нет же! Мысли — все до одной — проклевывались лирические и трепетные.