Само совершенство

В подвале совершенно обычного петербургского строения, среди бочек, ящиков и прочей хозяйственной чепухи в углу я увидела дверь. Деревянную дверь с кованой ручкой и солидной замочной скважиной — я моментально почуяла, что ключ подойдет к ней идеально.

Когда построили дядюшкин дом, я и понятия не имела, но дверь выглядела такой капитальной, словно простояла на своем месте с самого основания града Петрова. Так. Граду Петрову еще и полвека не исполнилось, а дверца ведет к таким древностям, что и Вавилон для нее, пожалуй, будет слишком молод.

Я резко ткнула пальцем в направлении таинственного прохода.

— Как вообще она очутилась в Петербурге? Он же…недавно построен?

— Тут, голубка, не меньше мест, где можно говорить с богами и подчиняться их воле. Для путей Вечного неба ведь нет границ. Дверь появляется там, где это возможно. Там, где она должна появиться.

— А как же в наводнения? — вообще-то вопрос был довольно глупым.

Ясно же, что иным мирам любые природные катаклизмы глубоко безразличны, кроме, разве что, уж совсем глобальных.

Дверь могло завалить или засыпать снаружи, но наводнения, собрав свою страшную жатву людьми и скарбом, всегда уходили, оставляя каменный дом в целости, а вместе с ним и заветную дверь.

Последнего вопроса дедок, похоже, не расслышал, — он был занят борьбой с проходом. Видно, им давно не пользовались (конечно, ждали нас с «золотым ключиком»), и теперь ключ скрежетал в замке, не торопясь допустить нас внутрь. Лишь по прошествии пары минут внутри замка безнадежно грюкнуло, ключ провернулся, и дядюшка торжественно распахнул дверь в неведомое.

За дверью лежала абсолютная чернильная темнота. Ни лучика, ни пятнышка света, и конечно, ни малейшего намека на дорогу. И тишина стояла такая, будто мне разом заткнуло уши. От волнения голос мой зазвучал громко и даже несколько визгливо.

— Это мне надобно…туда? Дядюшка, Христос с тобой, там же нет ничего!

— Шагай, не бойся, вечно вы, женщины, на пустом месте кудахтать принимаетесь, — Алексей Матвеевич погрозил пальцем в сторону моей легкомысленной особы.

— Держи вот ключ, а дверь я за тобой притворю — постой, пообвыкни.

Меня ощутимо подтолкнули, от неожиданности я шагнула вперед, и дверь за мной захлопнулась. И невозможная тьма поглотила меня со всеми моими страхами.

Мгновения исчезали одно за другим, постепенно от ключа, судорожно зажатого в моей руке, начало исходить едва заметное мерцание — как от фонарика с «умирающей» батарейкой.