Само совершенство

— Стало быть, мы уже знаем, откуда тебе надобно путь твой начинать.

Я поежилась.

— Так там война, выходит? Опасно же!

— Ну и что с того? У людей война, у тебя — свое дело. Помимо того, хранители не оставляют жизни там, куда отправляются. Пораниться можешь, а убиться — ни за что. Ты хранишь, и тебя сохранят, беспокойство твое напрасно.

Ох и оптимистично же был настроен мой престарелый родственник! Мне бы хоть капельку его убеждения — а то впору отказываться от затеи со сбором ожерелья, ведь как к нему подступиться, я по-прежнему представляла смутно.

— Все сладится, дитятко, — дедок продолжал безмятежно улыбаться. — Пойдем-ка чайку изопьем, устала поди.

Тут я почувствовала, что не просто утомилась, а прямо-таки валюсь с ног, хотя времени прошло не так чтобы много. Я с трудом доплелась вслед за дядюшкой наверх, в жилые комнаты, упала в кресло и схватилась за чайную чашку, куда мой наставник набухал, не жалеючи, сахару.

— Пей, голубка, — скомандовал он, - поддержи силы. А после отправляйся в постельку, тебе выспаться сейчас — первейшее дело.

Я закивала — желание уснуть вдруг стало почти непреодолимым. Однако отойти ко сну немедленно не вышло: к нам прибыла визитерша.

— Марфа Васильевна пожаловали, — сурово доложила Акулина.

— Марфинька? Проси, — велел Алексей Матвеевич, и через минуту в гостиную вплыла гостья.

— Ах, Полинька, мой ангел, прими кумплиман, ты нынче пленяешь взор, словно роза! Бонсуар, дядинька.

Вот, кстати, проезжали мы нынче мимо Шереметьевых дома, так там розы цветут — сущее загляденье, словно и не конец лету-то. Вот жардиньер у них рукастый, я бы и сама от такого не отказалась, да маменька не позволят, настоящего нанять труше, а своих пока научишь — сто лет пройдет, — пока девица стрекотала, не прерываясь ни на секунду (даже чтобы перевести дух), я разглядывала ее саму.

О, это было феерическое создание: хорошенькая, живая брюнетка, чуть полноватая, но туго затянутая в корсет, в малиновом платье и маленькой круглой шляпке, усеянной все теми же розами в тон наряду. Она не шла, а скользила, в кресло опустилась плавным манерным движением, и продолжала болтать без перерыва:

— Акулька, чаю подай мне. У вас, дядинька, уж всегда наилучший, такой, поди, только у государыни к столу подают.