Само совершенство

Говорят, у французов шоколад в большой моде, да до нас когда еще доберется, вот поехала бы я в Париж, да там бы сидела в кофейне и шоколад пила, а кавалеры так на меня и смотрели бы, так и смотрели! А я бы в лучшем наряде красовалась цвету гридеперль, и в мантильке брюссельского кружева, и без внимания бы их оставляла малейшего.

Она так трещала, что у меня моментально разболелась голова. Алексей Матвеевич сносил ее щебетание стоически, но, по-моему, страдал не меньше. Я бы окончательно утратила нить Марфинькиного монолога, но тут она соизволила перейти к делу:

— Маменька вечер званый надумала устраивать, так уж вы с дядинькой не откажите, будьте непременно, я затем и приехала, чтобы анвитасьон передать.

Музыканты наняты итальянские, говорят, хороши необычайно, играют хоть ночь напролет, и не сфальшивят ни разочка. И такие визитеры будут, что сплошной анкруаябль. Тебе, Полинька, будет особенно интересно, маменька пользовалась давеча любезностью господина Арбенина, и он нынче зван к нам также, обещал быть. Рассказывают, он тебя днями от Коковцевых домой доставлял… — и она хитро заулыбалась.

А я задумалась, потому что понятия не имела, кто такие Коковцевы. Спустя минуту только сообразила, что это те самые господа, в дом которых меня отчего-то перенесло из XXI века самым бесцеремонным образом. Ну а с господином Арбениным определенно стоит потолковать, интересный кавалер, даже очень.

— Будем и мы непременно, Марфинька, так матушке и передай, — за нас обоих ответствовал дядюшка. — Полиньке развеяться будет уж куда как хорошо.

Да и мне, старику, когда-никогда на люди показываться надобно, не то подумают, пожалуй, что приказал долго жить.

Марфинька хихикнула, еще с полчаса трещала о гостях, музыкантах и меню праздничного застолья, и лишь затем откланялась.

Когда ее каблучки простучали к выходу, Алексей Матвеевич облегченно вздохнул.

— Этакая, прости господи, стрекоза. У меня прямо в голове трясение от нее делается, и звон колокольный. Как ее мать выносит — тайна за семью печатями, я бы, пожалуй, уж вовсе ума лишился.

— Да-да, — не о чем было спорить — Марфуша обладала способностью мгновенно выводить из строя собеседников, и затем наслаждаться монологом, в произнесении которого никто не осмеливался ей помешать.

По правде говоря, я плохо представляла, как смогу с ней общаться, поскольку она общалась, в общем-то, сама с собой.

— А кто она? — вообще-то, об этом следовало узнать раньше.

— Сестрицы моей дочка, — отмахнулся дядюшка.