Само совершенство

— Льщу себя надеждою, что ваше пребывание в Петербурге вполне приятно, сударыня? — так, стало быть, светские беседы ведут и здесь?

— Совершенно приятно, уверяю вас. Петербург прекрасен, и думаю, со временем будет становиться все краше, — сладость моей улыбки превышала все мыслимые пределы.

— Не стеснены ли вы в средствах? Ежели желаете, можно было бы подать прошение государыне о назначении вам пенсиона. Родители ваши, сколько мне ведомо, скончались, и покуда в делах имущества вашего не будет наведен порядок…

Вот и новая информация подвернулась.

Если мои родители умерли, а «дела имущества» пока в беспорядке — значит, меня не было в России? И где же тогда я…тьфу, то есть, прежняя Аполлинария находилась до недавнего времени? Надо будет расспросить дядюшку, благо, его трудно удивить странными вопросами.

— Благодарю вас от всей души, сударь, однако я располагаю некоторыми собственными средствами, а потому не вижу нужды вводить в расходы ее величество и государственную казну, — еще бы, «наследный» ларчик-то полон золотых монет, и каждая из них стоит в этом веке немало.

Глава сыска одобрительно закивал — должно быть, ценил учтивость, или просто был экономен, и не одобрял транжирства, даже из казенных средств.

— Здоров ли ваш дядюшка? Умнейший муж, больших талантов человек. В прошлые-то годы мы частенько с ним видались, дела вместе вели, да вот в последние годы разошлись дорожки наши.

Выслушав очередную порцию любезностей, я насторожилась. Нужно было понять, зачем меня вызвали «в присутствие», не затем же, чтобы предложить пенсион и узнать о впечатлениях от столицы.

А Ушаков как раз стал подбираться к главной теме нашей беседы.

— Сказывают, дом графа Корсакова — истинное собрание редкостей. Вы, думается, тешитесь ими частенько?

Редкостей? Из редкостей у дядюшки в доме разве что одна попаданка имеется, да еще…ах, дьявол, так вот к чему все эти «заходы»! Ему, оказывается, кто-то донес про загадочную дверцу, ведущую неведомо куда. Ну что ж.

Все, что я могу сделать, — это отрицать само существование «пути в неведомое» в нашем подвале.

— В толк не возьму, о чем это вы, уважаемый Андрей Иванович, говорите, — «растерянно» протянула я. — Дом у дядиньки и впрямь хорош, да и обставлен пристойно, однако никаких диковин я там не встречала. Вот разве что деревце каменное, с Уральских гор привезенное, каждый листок на нем из камня малахита вырезан, да так чудно — словно настоящий, от живого не отличить.