Само совершенство

Вот случись со мной такое — и как тогда быть?

— Да, — пришло время и для здешних новостей, — Арбенин твой воротился, девчоночку, дочку с собой привез. Анна как услышала, что он ее у себя на квартире селить надумал — долго не рассуждала, поехала к нему да ребенка к себе забрала. В устроенном доме, говорит, дитяти место, а не в вашем мужском раскардаше. Вы уж там сами, как желаете, а девицу я к себе везу. И милости просим в любое время перевидаться, как от службы отдохновение выйдет. Кавалер твой краснел, бледнел, отказывался, да что-то не встречал я человека, чтобы Анне мог отказать.

Тут Марфушка в нее удалась, не поспоришь. Родня как есть.

— Не мой он, — фыркай, не фыркай, а кавалер Арбенин интересовал меня, что уж тут.

И его «семейные обстоятельства» интересовали не меньше. Надо бы съездить к Стрешневым, взглянуть на его дочку. С этой мыслью я отправилась к себе. Еще больше любопытства меня донимала накопившаяся за недлинный вроде бы вояж усталость. Как будто он и впрямь длился неделю, а не пару дней.

Глава 12. Дитяти неразумные

У Стрешневых все шло своим чередом, мирно и благопристойно. Насколько это вообще было возможно в присутствии Марфуши. Тетушка Анна, как и в прошлый раз, встретила меня улыбкой и перечислением того, что готовится на поварне к надвигающемуся обеду. По-моему, она задалась целью хорошенько откормить племянницу — это бы ничего, главное, чтобы потом не прирезали к Рождеству.

Марфинька, завидев меня в дверях, застрекотала не хуже станкового пулемета:

— Бонсуар, ангел мой, что же ты к нам не жалуешь, нешто мы для тебя слишком анюё? А у нас меж тем весело, давеча приезжал Викентий Ильич, — тут Марфуша изрядно зарделась.

— Был весьма имабль, рассказывал много о своем театре.

Вот как, этот сомнительный персонаж еще и театровладелец ко всему. Интересно, выходит ли он сам на подмостки? Плохо иметь такое живое воображение: подозрительный Челищев представился мне в обширном лиловом парике, с нарисованным почти заново (как принято было в те времена у актеров) лицом и с крупной мушкой на правой щеке, что означало игривость и кокетство.

Я с трудом отогнала умопомрачительный образ, но все-таки не сдержалась и тихо хрюкнула от избытка чувств.

Марфуша глядела с подозрением.

— Отчего ты смеешься, Полинька? Театр — суть высокое искусство, кое вносит в нашу обыденную жизнь картины и чувства, пробуждающие в натурах наших… Да полно хохотать!

Да, я не сдержалась.