Солнце Нави

Слабенький он, это верно, - отозвался Ворон. - А ну, как заболеет?

— Когда не взял силой, доберёт умом, - Бессмертный красноречиво удержал острый взор на слуге. Мягкий свет свечей ещё более заострил скулы, оттенил впалые щёки да глаза. Ворон медленно, понимающе кивнул. - Что до хвори... Даст Род – не умрёт, а коли так, то мне же бед меньше.

— Только на что он тебе? Никак не пойму: умертвил бы ты его, как Ярополк намеревался – да и дело с концом. Тебе оно всяко не сложно будет, - пожал плечами слуга.

— Дальновидней будь, - Кащей вернул ребёнка Ворону.

- Если дитя выживет, надобно воспитать из него князя, чтобы знал он, кто по рождению, да мог бы править.

Слуга хотел возразить, но стоило Бессмертному перстом повести, как тот раздумал.

— Знаю, что ты сказать хочешь, - промолвил Кащей. - Так послушай и пораскинь умом, коего у тебя семь пядей во лбу: ничего не стоит внушить княжичу, что он родич мне. Как настанет время, избавимся от Владимира и от его старшего сына, а их кровь от крови посадим на престол.

Люди легко примут его, ибо княжич из их рода. А мне не придётся думать о том, догадается ли кто-нибудь снова отпор мне дать по примеру Ярополка. Свой князь против меня не пойдёт. Да и опорой моей в Яви станет.

Ворон выслушал, не перебивая. По-птичьи вновь склонил голову вбок.

— Мудрёно, владыка, больно мудрёно, - недоверчиво прищурился он. - А коли привяжешься к княжичу, покуда время его настанет? Али ещё чего не по замыслу твоему пойдёт?

— Ты, главное, не каркай, - Бессмертный притушил несколько свечей на столе.

- А привязаться я по природе своей смогу не более, чем к земле под ногами. К тому ж, безвольных я на дух не выношу.

— Как душе твоей угодно, - почтительно произнёс слуга. Хотел уже было унести ребёнка, да помедлил. - А как величать его будем? - только взглядом указал на уснувшее дитя он.

— Дельный вопрос, - качнул головой Кащей. - В Яви его, поди, так Жёлудем каким-нибудь и называли, покуда тут не оказался. Ну, у нас здесь иные порядки.

Бессмертный вытащил из чёрных как смоль волос костяной гребень, и те, блеснув серебром, рассыпались по плечам.

Кащей взял свободной рукой зеркальце.

— Потом имя выберешь или сейчас наречёшь? - вопросительно глянул на Бессмертного слуга.

Тот задумчиво расчёсывал прядь за прядью, не сводя взора с отражения.

— Пусть зовётся Беловзором, - растягивая слова, будто взвешивая каждое, отвечал Кащей. - Навь взгляд ему пеленой застлала. Живых он не увидит долго ещё. Очень долго по людским мерилам.