Ландскнехты

Под ними - ящики, похожие на высокие - выше колена - гробы, только очень длинные. Теперь понятно, куда подевалась вся древесина, добытая кобольдами в лесу.

Мирослав склонился над одним таким «гробом», пошевелил внутри кинжалом, сплюнул.

- Земля, - коротко сказал он. - И всякая дрянь.

«Где же я это видел... Все мы это видели...!»

- Колодца нет, - сдавленно пробормотал Отакар. - Нету чертового Колодца, братья...

- И в самом деле, - тихонько подивился кто-то из солдат.

Гюнтер быстро вытер разом взмокшее от пота лицо и перехватил поудобнее шпагу.

- Есть Колодец, - осадил Мирослав. - Только...

Он прошел вперед, к центру зала, где угадывался деревянный короб, грубо связанный вервием, посаженный на самодельные деревянные «гвозди». Следопыт пнул доски, кривые и занозистые, расшатал пару из них кинжалом, глянул в щель.

- Так и думал, - прошептал ведьмак, но голос его гулко и громко прозвучал под высокими сводами.

- Есть Колодец. Только они его заколотили намертво. А значит - не поклонялись и жертв не приносили.

- О, Боже, - Гюнтер невольно перекрестился шпагой, как пижонистый дуэлянт перед схваткой. - А пойдем-ка мы отсюда, поскорее... Здесь пусть дечинцы дальше головы ломают, у них лбы большие, ума много помещается...

- Поздно, - с жуткой усмешкой сообщил Мирослав, глядя на свой факел. Желто-оранжевый огонь на хорошо просмоленной палке горел, как ему и положено, только... блек с каждым мгновением. Не гас, не затихал, как то бывает с честным огнем. Именно что блек, словно солнечный луч в пасмурный день под напором хмурых туч.

Становился призрачным, тусклым…

Мертвым.

- В каре! – привычно скомандовал Гюнтер. И лязгнул металл в руках ландскнехтов, с механической точностью исполняющих приказ.

Что бы ни случилось - пехота встает в прямоугольник, пусть даже крошечный, и берет оружие на изготовку, а остальное потом. Сначала - строй и готовность принять на острие кого и что угодно, хоть мохнатую жопу самого Вельзевула, Повелителя Мух, а затем уже все остальное, включая думы, что и кого.

Из самого темного угла, из клубящейся тьмы пришел звук.

Очень низкое, но в то же время мелодичное звучание. Будто серебряным смычком водили по струнам виолончели, тянутым из самородного золота. И еще - звенящие нотки чистого, хрустального звона.

- Благость-то какая... - пробормотал кто-то из солдат, невольно шагая вперед.

Мирослав без лишних слов стукнул его по затылку рукоятью кинжала - легко, только чтобы дурь выбить. А Гавел ухватил за ворот и втянул обратно в строй.