Ландскнехты

- Плохо, - пожаловалась Кристина, и снова не нужно было объяснять, в чем беда. Любая подпорка - меньше подвижность ствола. А вурм быстр, очень быстр.

- Капитан, скажи, а похоже это на зимний лес? - неожиданно спросил Мирослав. Голос следопыта был странным, полным ненормального, безумного веселья. Так обычно говорят люди, обожравшиеся порошка заморской лозы куки. Этим и нож в пузе - причина посмеяться. Но следопыт кукой или как там ее зовут, ту сраную лозу, сроду не увлекался.

Потусторонний шорох приблизился, усилился.

Незримый враг осмелел и сужал петли, чуя близкую поживу.

- Стук. Стук. Это солдатская смерть приближается, стучит когтями, хочет напиться свежей крови...

- Заткнись, чернокнижник! - рявкнул Гюнтер с ноткой подступающего отчаяния. Он чувствовал, что монолит пехотного строя начинает потихоньку разваливаться, как замок из песка, подмываемый волной. - Тишина!

- А вот сейчас и проверим, - невпопад отозвался Мирослав и даже не огрызнулся на «чернокнижника». Судя по звукам, он положил саблю прямо на камни и шагнул вперед, выходя из строя.

- Хрыстя, прицел на меня, - неожиданно четко и трезво сказал ведьмак, и Гюнтер развернулся в его сторону, чтобы подруге было удобнее ворочать стволом на живом упоре.

- Иди сюда, змеюка-подлюка, я из тебя сейчас ремень сделаю, - пообещал Мирослав, доставая из ножен кинжал, все еще липкий от порченой кобольдовой крови. - Девкам на радость, мужикам на зависть!

Охотник склонил голову и тихо зашипел, стуча зубами в замешательстве.

Происходило нечто странное, не укладывающееся в его опыт. Добыча должна сбиваться в дрожащую кучу. Или разбегаться. Но не бывает так, чтобы все сохраняли порядок и готовность к драке, а один от них отделялся. Не бежал - это как раз привычно и правильно - но именно отходил, ровным шагом, спотыкаясь не больше, чем следует ожидать от слепца.

Что это значит?.. Одиночка отошел на несколько шагов, остановился, шагнул снова. От него пахло страхом, как и от остальных, но при этом - чем-то еще.

Острая, терпкая нотка решимости. Так пахнет зверь, уставший, загнанный в угол, но готовый к последнему броску. Биение крови в жилах одиночки усилилось, его сердце заколотилось быстрее. А в следующее мгновение в расширенные ноздри земляного червя ударила волна горячего, волнительного аромата.

Инстинкт охотника, убийцы не смог воспротивиться зову горячей крови. Ее было слишком много, и пролилась она слишком быстро.