Ландскнехты

По выговору похож на шведа, по морде на француза, оружие скорее немецкое, а по одежке - ныне так одеваются все, от северного до южного морей, только у этого побогаче.

- Черномазого? - Швальбе повернулся, не выпуская, впрочем, франта из виду. Такие вот смазливенькие обожают тыкать стилетом в печенку честному солдату. - Это вон того, что ли?

- Да, - с видом наглым и надменным ответствовал тот.

- Братишка! - Гюнтер с превеликим удовольствием вернул наглость. - Так ты, похоже, в глаза по греческому обычаю балуешься, раз так попутал! Тот парень, в коего ты столь некуртуазно пальцАми тычешь, на самом деле белее белого.

- Что?.. - от такого нахальства немудрено было удивиться.

- Это наш дружок, механикус-оружейник. Зовут Абрамом, потому что из жидовствующих. Только пейсы мы ему состригли, а то совсем перед людьми неудобно. Он нам тут малость проспорил, поэтому мы его сажей вымазали. Для смеху. Потому и черным кажется. Ну, если издалека смотреть порченными глазами, куда мужские уды совали.

Несколько секунд царила мертвая тишина. Все пытались понять и переварить короткую речь капитана. А затем рота и все прочие взорвались оглушительным смехом, пожалуй, что непристойным ржанием. Даже мрачный и усталый Йожин прикрылся широким рукавом, глуша ухмылку.

- Азохенвэй, - угрюмо буркнул «жидовствующий», вызвав новый приступ хохота.

Глядя на новорожденного «Абрама», пришлый офицер наливался ровным свекольным цветом, дергая усами и нервно шевеля пальцами над рукоятью уродской шпажонки.

- Вот это напрасно... - наконец прохрипел он, давя подступившие к горлу ругательства. - Напрасно, господа хорошие...

- В любое время и в любом месте, - улыбаясь, сказал Гюнтер, подступив к собеседнику почти вплотную. Очень тихо и очень внушительно сказал, только для одного слушателя. - Как пожелаешь. Только подумай, оно тебе надо? Ляжете все. И ты первым.

- Господин Макензен будет недоволен, очень недоволен...

- А означенному господину следует подумать, как бы ему не пришлось давать показаний относительно нечестивых, богопротивных и колдовских амулетов, - веско порекомендовал с места Йожин.

Офицер выпрямился, задрал голову выше высшего, дернул щекой. Тихо пообещал:

- Сочтемся.

И вышел, все так же буравя носом низкий потолок, ни на кого не оглядываясь.