Ландскнехты

- Скольких я зарезал, скольких перерезал… - замурлыкал Отакар старую песню наемников и пиратов. Слова звучали негромко и ласково, что в сочетании со зловещим видом поляка казалось забавным, можно сказать милым.

- Романтика моря, - вздохнул Гавел, просто, чтобы что-то сказать. Ждать исхода вот так – в полутьме и неизвестности – было особенно тяжело.

- Может все-таки выйти? – предположил Отакар. – Лошадки, опять же.

- Нет, не будем, - хмыкнул Швальбе. – Если что, будем отбиваться из-за стен, так сподручнее. Поджигать они, если что, затрахаются, тут все промокло и отсырело.

А лошадки… знать судьба у них такая. Лошадинская...

Капитан, держа пистолет наготове, осторожно выглянул через пролом в кривой, прогнившей насквозь дверце. Гавел последовал его примеру, но в свою очередь, укрывшись за оконной рамой. Отакар же рассудил, что для хорошего удара по башке незваного гостя не имеет смысла предварительно смотреть на оного. Как сунется, тогда и получит.

Шум и гам отвязного веселья тем временем приблизился.

Вопящий карнавал уже мелькал за поворотом дороги яркими одежками. Одновременно с ним перемещалась и граница дождевого шквала, небо прояснилось, уходящее багровое солнце бросило на часовню прощальные лучи.

- Твою ж мать. Еще и завтра ветрено будет, - прошипел Гюнтер, силясь рассмотреть, кто же галопирует за деревьями, горланя и вопя:

- Слышу голос от Святейшего Престола,

Голос Божий, призывающий к мечу.

Так идите же туда, где есть крамола,

А не то я вас от церкви отлучу![15]

- Точно, похабные рейтары, с этими не разойдемся, им лишь бы обобрать путников неприкаянных, - вздохнул Отакар.

– Ну что, снесем пару бошек, а там как пойдет...

- Капитан, чтоб мне малефиком стать, это не рейтары! – внезапно заявил Гавел, лучше которого в роте видела только рыжеволосая Кристина. – Это шпана какая-то, но при охране!

- Черт возьми, - вздохнул Гюнтер едва ли не с огорчением, настолько он свыкся с мыслью о неизбежности драки. - И верно, шпана…

Песня замолкла, зато остальной шум остался.

Звучное шлепанье подков по грязи, смех, лошадиное ржание, нечленораздельная речь подвыпивших. Компания по беглому взгляду Швальбе насчитывала с десяток молодых гуляк при равной охране. Итого - десятка два скакунов, но капитан не был в точности уверен насчет соотношения. Грязь уравнивала ровным коричневым оттенком всех участников развеселой процессии, так что оставался риск ошибки. Тем более, кавалькада практически в полном составе была здорово навеселе.