Ландскнехты

- Шпана, - повторил Отакар, расслабляясь. - Тьфу на них, прости Господи...

Риск все еще оставался, но шансы отбиться, случись что, оказывались куда более высокими. Оставалось понять, откуда взялась вся эта компания и что забыла здесь, в дальнем углу Шварцвальда, устраивая скачки в гнусный дождь, рискуя переломать в грязи ноги очень недешевым коням.

Кто-то что-то заорал, произошел быстрый обмен фразами на французском. Хохочущая компания рванулась дальше, поднимая фонтаны грязной воды. В том направлении, откуда явились ландскнехты.

- Нее считают денег... - прокомментировал Гавел, разумно не показываясь наружу. - Всю одежку после такого забега можно выкидывать, никакая прачка кружев не отстирает.

- Кружев? - не понял Отакар.

- Они одеты пижонами из благородных, - просветил сержант. - Хоть и грязные, как черти. - Я видел князей, которые к одежке рачительнее относились, чем эти шалопаи.

Над лесом вновь грянула удаляющаяся песня:

- Почтенный Торквемада,

Святая Церковь рада,

Святая Церковь рада, что грех отомщён!

В раю нас ждёт награда,

А их ждут муки ада!

Почтенный Торквемада, я шлю тебе поклон!

- Богохульники, - проворчал Гавел, крестясь.

- Точно, юное, тупое, благородное отребье.

- А этому-то что еще нужно? - пробормотал капитан, приподнимая пистолет.

Один из всадников остался у часовенки. Здоровенный, полностью закутанный в плащ, на могучем коне, который словно прискакал напрямую из рыцарского романа. Подождав с полминуты, неизвестный откинул капюшон и задрал голову, ловя отзвуки песни.

Слышу голос от Святейшего Престола,

Он ругает за неверие и грех.

Преклонюсь пред тканью папского подола,

И понтифик скажет мне: «Убей их всех»!

Я клянусь, что станет чище и добрее

Еретик посредством жаркого огня.

Иудеи, каиниты, манихеи,

Вы очиститесь сегодня у меня!

Всадник покачал головой и перекрестился, совсем как сержант Гавел. Немного склонился, уставившись вниз и выбирая место посуше. Тронул поводья, его конь фыркнул и степенно отступил на пару шагов.

Всадник спрыгнул на землю, тяжеловесно, однако с определенным изяществом. Точь-в-точь будто рыцарь в годах, привыкший к постоянной тяжести доспеха или, на худой конец, поддетой под камзол кольчуги. Гюнтер смерил взглядом здоровенного мужика и внутренне подобрался. Чутье и опыт бывалого солдата подсказали - гость в одиночку стоит всей умчавшейся банды.

- Капитан, глянь, чего он к седлу подвесил, - заметил Гавел.

Отакар засопел, выглядывая поверх уха Швальбе.