Ландскнехты

Гюнтер, глядя на все это, хотел было плюнуть в сердцах, но передумал и лишь удобнее устроился перед сном. Он думал, что богобоязненный соотечественник и спать устроится снаружи, однако Вольфрам после молитвы все же перебрался под худую, но крышу, в часовню. Под голову уместил седло, завернулся плотнее в плащ, а меч положил на грудь, как рыцарь в усыпальнице.

- Дружище, - впервые обратился к Вольфраму Гавел. - А эта большая красивая бритва тебе для красоты или для дела?

Фон Эшенбах помолчал, видимо соображая, о чем говорит чех.

Понял и ответил коротко, будто шинкуя слова по слогам той самой «бритвой»:

- Doppelsoldner[16]. Пять лет отходил на контракте, с мечом. Привык к нему.

Гавел в замешательстве почесал нос. Сержанту явно хотелось позадавать еще немало вопросов, однако он сдержался. За стенами часовни струилась спадающая вода, шлепали капли с мокрой крыши. Лошади переступали с ноги на ноги, время от времени негромко всхрапывая.

Отакар держал первую сторожевую смену. Остальные наемники отходили ко сну молча, без обычных шуток и даже без обязательного похабного анекдота.

И уже когда Гюнтер начал потихоньку проваливаться в забытье, Вольфрам негромко заговорил.

- Капитан Швальбе?

- Да... чего... - буркнул означенный капитан.

- Завтра вы увидите вещи... - Вольфрам помолчал. - Которые вам могут не понравиться.

- Это опасно? - быстро уточнил Гюнтер, про себя проклиная тупого мечника, который только сейчас удосужился раскрутиться на откровенность.

- Нет. Оно вам просто не понравится.

Будьте готовы и не торопитесь сразу высказывать все, что думаете по этому поводу.

- А можно поподробнее? - язвительно вопросил во тьме капитан. - Чего такое я могу увидеть, что не опасно, но так отвратно, что прямо-таки не сдержаться?

- Вы все увидите сами, - с вежливой непреклонностью отрезал Вольфрам. - И еще...

- Что?.. - с усталой обреченностью спросил Гюнтер.

- Завтра ближе к полудню к нам присоединится некая персона. Она не раз высказывалась, что имеет некие претензии к некоему «капитану Швальбе, подлой бестии и скотине».

Не знаю, тот ли вы Швальбе, однако примите совет - наточите утром шпагу.

- Ага, - только и сказал Гюнтер, благоразумно решив, что если уж день прошел, как ярмарочный балаган с рогатыми конями и дрессированной полоумной свиньей, то, наверное, закончиться он должен соответствующе. Не стоит противиться судьбе и вообще удивляться сверх меры. Завтра так завтра.

- Доброй ночи, - вежливо пожелал фон Эшенбах.