Ландскнехты

- Спасибо, и вас так же, - Гюнтер вложил в ответное пожелание весь словесный яд, который только смог, однако не понял, достигла цели хотя бы капля. Капитан шепотом выругался, перевернулся на другой бок и попытался заснуть под сопение Отакара.

Часовню покинули с рассветом, когда утренний холодок по-зимнему колко забирался под непросохшую одежду. Эшенбах традиционно помолился у меча, уже привычно отказался от согревающего и бодрящего глотка водки, подкрепился куском черствого хлеба. Впрочем, ландскнехты привыкли к чудачествам богобоязненного мечника и не обращали внимания.

Гавел попробовал было вытянуть у немца хоть немного подробностей относительно грядущего, однако преуспел не более, чем Швальбе накануне. И вся компания отправилась по тракту дальше, в дымке испарений, что выжимало из сырой земли выкатывающееся над лесом жаркое солнце.

- Хорошо, что я больше не гренадер, - пробормотал Отакар на родном польском, потирая левую руку - от сырости ему сводило ревматизмом искалеченные пальцы.

- Можно не топтать землю, а скакать на лошадке.

- Да, ладно, ты как был хренодером, так им и остался. Думаешь, мы пятен на штанах не видим? – съязвил Гавел, который ненавидел ранние подъемы, однако, являясь сержантом, обязан был вставать с зарей и бдить. Поэтому утром он всегда пребывал в крайне злобном расположении духа.

Швальбе промолчал, однако краем глаза отметил подобие улыбки, тронувшее на мгновение бледные тонкие губы Эшенбаха. Мечник или был в хорошем настроении, или отлично понимал чешский.

- Ну ладно, допустим, все сразу нам узнать рановато, - сделал капитан еще одну попытку, думая воспользоваться моментом. - Но может хоть самое общее? Что нас ждет-то?

- Вы все увидите, - вежливо, однако, весьма однозначно ответил Вольфрам тоном, после которого вопросы умерли сами собой. - Недолго уже.

И в самом деле, недолго оставалось. Ориентируясь по недалекому шуму, Гюнтер прикинул, что могли бы и накануне добраться. Даже до темноты успели бы.

Лагерь, куда наемникам личным приказом отца Лукаса предписывалось явиться, дабы «способствовать посильно и всемерно» проявил себя броско и решительно. Сначала над лесом поплыла все та же песня о понтифике и радости святой церкви при сожжении еретика. А затем прямо посреди тракта обнаружился сторожевой пост.

- Капитан, а мы дорогу не попутали? - спросил Гавел.

Швальбе посмотрел налево, потом направо, вспомнил карту и ориентиры.