Ландскнехты

Мне, ей-богу, интересно до колик, что ж у них тут за охота такая намечается...

* * *

- Вина? - коротко спросил Отакар.

- Лучше водки, - с замогильной мрачностью попросил Вольфрам.

- Изволь, - поляк протянул мятую оловянную фляжку. Мечник дернул носом, одобрительно кивнул и приложился. Занюхивать по местному обычаю, рукавом, не стал, лишь крякнув что-то по-немецки.

Меченосец-доппельзольднер категорически не пришелся по сердцу гренадеру, равно как и наоборот. Однако бывают моменты, когда общие чувства сближают.

И заставляют на время забыть о взаимной неприязни. Это может быть радость, ненависть... Или - как сейчас - чувство запредельного отвращения.

Гавел достал из кармана серебряную табакерку, с палец размером, безо всяких украшательств. Открутил крышечку цилиндрика, сыпанул на основание большого пальца табачной пудры и глубоко затянулся. Вопросительно глянул на фон Эшенбаха, но мечник лишь покачал головой:

- Господь создал человеку нос не для того, чтобы совать в него всякую дрянь.

Швальбе сощурился на заходящее солнце и спросил Вольфрама:

- Ну, мы-то понятно... а ты как оказался в этом Содоме?

Истошный вопль пронесся над лагерем. Мечник скривился, сплюнул и перекрестил рот. Затем ответил:

- По ошибке. Староват я уже ломать пикинеров. Меч тяжел становится. А тут шепнули, по старому знакомству, что дело богоугодное и не слишком обременительное.

Крик повторился, в нем не оставалось ничего людского.

Звериного, впрочем, тоже. Одна лишь запредельная мука.

- Ну что ж, хотя бы насчет второго не обманули, - Гавел зарядился второй порцией табаку и тоже сплюнул, но креститься не стал. - На такой службе сильно не запаришься.

Суть «охоты» оказалась крайне простой. Высокородные детишки не собиралась рисковать драгоценными жизнями в настоящем единоборстве с врагами рода человеческого. Они вообще не желали никакого единоборства, одних лишь новых острых ощущений от изощренного убийства и мучительства.

Своими жертвами выбрали нечастую разновидность вервольфов, так называемых «малых» - созданий пугливых и неопасных. Предположительно, то были потомки противоестественного скрещивания оборотцев lupus и разной лесной живности, в первую очередь лис, но доподлинно сего, разумеется, никто не знал. Даже у многомудрого Бремссона на этот счет были только туманные версии.