Ландскнехты

– Вы пытаетесь играть в чужую игру чужими картами. Но ваше дело - деньги и махинации. А война и прочее насилие - это наш удел.

Капитан растягивал связки запястий, крутил «колесо» плечами, готовя руки к работе. Гавел ждал рядом, держа наготове обнаженную шпагу Гюнтера. Чуть поодаль занимался тем же самым - то есть подготовкой к поединку - Кристофер Янссон.

- Попробуете помахать веревкой - увидите, что натворят три вооруженных и трезвых наемника. Один из которых - гренадер.

- Стекляшечки! - Отакар безумно улыбнулся и постучал друг о друга гранатами.

- Восковая заглушка, гранулированный порох и бутылочное крошево, чтоб веселее вышло. Ух, как жахнет! Пол-леса - в труху!

За ухом гренадера дымился заложенный фитиль, точно у пирата на абордаже.

- У вас здесь не та публика, чтобы рисковать, - ухмылка Гюнтера была не такой дикой, но куда более зловещей. – Случайная пуля в башку не тому гостю - и перед его почтенным родителем не расплатитесь. Самого вздернут. И хорошо, если за шею.

- У нас был Übereinkunft! - сделал еще одну попытку Фульчи.

- Нет, у вас был договор с Дечином, - поправил Гюнтер. - Не со мной. Я из договора вышел. И сейчас, как сугубо частное лицо намерен решить некоторые вопросы с господином Янссоном. В частном порядке. Один на один, без модных извратов и минетств... или миньонств, как там правильно говорят в ваших столицах?

Антон сжал кулаки, и капитану показалось, что он слышит скрежет зубов взбешенного банкира.

- Герр Эшенбах, - прохрипел Фульчи, потихоньку теряя человеческий облик.

- Я могу рассчитывать на вашу лояльность?

- Нет, - равнодушно отозвался немец. Он таки нашел своего котика и заботливо упрятал за отворот старой куртки-поддевки с характерными потертостями от доспеха. Маленький серый зверь пугливо зыркал из-под тяжелой руки человека. - Вы обещали богоугодное дело, но в этих оскверненных душах, что собрались здесь, нет ни святой веры, ни даже обычной совести. Считайте, что я беру расчет.

Вернусь на войну, буду и дальше убивать протестантов.

Гюнтер молча склонил голову в знак признательности. Капитан не считал серьезными противниками ни высокородную сволочь, ни охрану. Во всяком случае, не настолько, чтобы те рисковали хоть царапиной на телах подопечных. А вот Эшенбах, начнись-таки драка, стал бы очень неприятным противником. Швальбе отходил по воинским дорогам слишком долго, чтобы обманываться возрастом и архаичным оружием Вольфрама.