Ландскнехты

Лишившись внимания капитана, черноволосая красотка не осталась без компании. Теперь вокруг нее увивался Янссон и, похоже, небезуспешно. Швальбе поймал взгляд госпожи Баттенберг и вздрогнул, столько пронизывающей, каленой добела ярости скрывалось в зрачках аристократки.

- Отакар, я с тобой согласен. Полностью и целиком. Но есть такая вещь, как престиж и профессиональная гордость.

- Престиж в кружку не нальешь, - огрызнулся гренадер.

- Все верно, - очень серьезно сказал Гюнтер. - Только монеты отсыпают сообразно репутации, смекаешь?

- Не особо, - нахмурился Отакар.

- Нам хорошо платят, очень хорошо. А почему? - Швальбе поднял палец. - Потому что мы стоим своей платы, каждой монетки. И Лукас, и Йожин знают это. Мы не ноем и не плачемся, что завалить очередного упыря слишком страшно. Мы идем и убиваем, на все деньги. Это - наша репутация и наш престиж. И рота дорого за них заплатила. А это...

Швальбе повел рукой широким круговым жестом.

- Это для нас все равно, что королевского жандарма поставить на воротах у Челяковиц.

Солдаты переглянулись. Видно, чем-то врезались в память капитану эти самые непонятные «Челяковицы», коли он помянул их второй раз за день. Однако суть сравнения была ясна.

- В таких делах один раз прогнешься - и считай, все уважение по ветру пустил, - решительно закончил Гюнтер. - А за уважением и деньги уходят. Это не наша работа. И мы ее делать не станем. Если Ордену нужны «ломщики», пусть ищет в другом месте.

- Ломщики? - не понял Отакар.

- В итальянских борделях, когда крестьянских девок ловят, их «ломают» сначала, тех, кто несговорчивые и непонятливые, - пояснил Гавел. - Сам понимаешь, как. Работа ответственная, даже денежная. Только вот...

Сержант красноречиво развел руками. Отакар задумался. Думал он долго, пока, наконец, не покачал головой, тяжело, преодолевая собственные сомнения.

- А вот с этим не поспоришь, - согласился он с прекислой миной на перекошенной физиономии. - Если так посмотреть, то я тобой, капитан, согласен.

- Земля подсохла, - вставил сержант. - Если под фонарем, то и ночью поскачем.

- Поскачем, - согласился Гюнтер. - Только одно дело уладим. Некоторый должок... Чего полудня ждать, баловство это и ненужная проволочка...

- Господин Швальбе, помнится, я выражался предельно исчерпывающе, - холодно и сухо сказал Фульчи. - Вы так спешите на виселицу?

- Видите ли, господин Фу, - осклабился Гюнтер, уже не пытаясь казаться куртуазным.