Ландскнехты

Морда была набросана довольно схематично, небрежными штрихами, как будто художник не слишком старался, желая лишь дать самое общее представление о предмете исследования.

А вот на следующей странице расположилось изображение кисти руки, вернее сказать лапы, того же создания. Не в пример морде - куда более подробно. И от этой лапы Гюнтеру захотелось перекреститься. Особенно когда он узнал на рисунке хорошо знакомый брауншвейгский талер, пририсованный для соотнесения размеров.

Рука в целом походила на человечью, но именно что - в целом и общем.

Ладонь гораздо более узкая и вытянутая, а большой палец наоборот, коротенький, как будто усечен до одной фаланги. Четыре остальных пальца длинные и тонкие, словно узловатые веточки. И каждый увенчан длинным когтем, кажущимся несоразмерно большим.

Гюнтер не знал ученых слов, которыми накануне, в подвале, ставшим мертвецкой, пользовались Мартин и Йожин, однако на охоте бывал не раз и хорошо понимал, что когти такого рода не пригодны ни для рытья, ни для карабканья по деревьям.

У таких страшных загнутых крючьев, длиной едва ли не с ладонь, может быть лишь одно назначение…

Написанный мелким убористым почерком текст на латыни капитан разбирать не стал. Так-то, прочесть сумел бы, но к чему ломать голову, когда столько умников вокруг?

- Во имя Господа нашего, что это за тварь? - отстранился от книги Швальбе и на всякий случай перекрестился. Солдаты, хоть и не видевшие рисунка, жест капитана повторили. Лишним не будет. Рыжеволосая, чье лицо стало вовсе уж бледным, лишь тряхнула головой и крепче обхватила тонкими пальцами ствол ружья.

- На востоке это называют «упыряка», - поднял взгляд на капитана следопыт.

- У-пи-ра-ка, - повторил по складам Гюнтер незнакомое слово, будто пробуя его на вкус.

- А в немецких землях зовут « Nachzehrer». Очень хитрая и гнусная тварь.

- Вампир? - неожиданно уточнила девушка. Голос у рыжей, когда она была в добром расположении духа, не был похож на злое шипение, и звучал весьма приятно. Ей бы в городских театрах петь.

..

Мирослав хмыкнул, дернул головой. Зачем-то провел ладонью над страницей с изображенной ужастью.

- Нет, юная госпожа, хотя у них много общего. Нахцерер тоже не любит солнце, хотя и не умирает от его лучей. Любит кладбища, селится в пустых склепах. Но вампиры - кровососы. А этот плотояден.

Уши юной госпожи вспыхнули ярче закатного солнца, она понимающе кивнула.

- Гуль что ли? - вскинул голову Гюнтер.

- Нет, - терпеливо разъяснил Мирослав. - Гули - трупоеды.