Ландскнехты

Такое обычно бывает перед битвами, когда время еще есть, однако скоро быть резне, кровавой и неизбежной. Все вроде люди проверенные, уверенные, к панике не склонные. Но каждый хорошо понимает, что смерть близко, и, вероятно, не все с нею разойдутся.

Теперь Мартин занялся аптекарскими ящичками.

- Все забываю спросить, - уточнил Мирослав. - Что у тебя там такое, в том красном ящичке? Толченая печень вампира, настоянная на моче оборотня? Эликсир из перетертых костей висельника?

- Вытяжка белладонны, чтобы видеть в темноте не хуже кота.

Мартин поднял на уровень глаз самую маленькую бутылочку, залитую воском. Покачал, чтобы перемешать, но не взболтать содержимое до пузырей.

- Настой мухомора и африканского ореха кола. На самый крайний случай. Придает сил и быстроты, даже умирающего может превратить в берсерка. Но очень ненадолго. И от него может остановиться сердце.

- Раньше ты его с собой не брал, - Мирослав указал на заветную бутылочку.

Мартин взвесил стекляшку на ладони, с явной неохотой и колебанием сунул в потайной карман на поясе.

- Раньше я был моложе, - угрюмо ответил он. - И кладбищенские людоеды не расхаживали меж деревень, как хорек по курятнику.

Мирослав склонил голову и продолжил точить саблю.

- Дожили, - скрипнул зубами Йожин. У него, наконец, прорвалось давно вынашиваемое, бередящее душу. Прорвалось, как часто бывает в таких случаях - не вовремя и яростно.

- Дожили! Нахцерера загоняют монах, чернокнижник и радикулитный ветеран-девенатор! И паршивые ландскнехты, подобранные на дороге.

- Я не чернокнижник, - терпеливо уточнил Мирослав, скорее по привычке, поскольку слышал это обвинение отнюдь не в первый раз. - Я ведьмак[4].

- Все одно, дьяволово семя! - в сердцах бросил монах.

- Я сделаю вид, что не слышал этого, - после паузы сказал Мирослав, голосом холодным, как северный ветер поздней осенью. - В память о том, чем тебе обязан после Бремена. Но, пожалуйста, больше так не говори.

- Pax, Pax Dei, братья, мир! - громко потребовал Мартин.

И монах, и ведьмак воззрились с одинаковым возмущением, готовые наброситься на товарища объединенными силами.

- Ну, вот и славно, - ухмыльнулся седоусый, опередив обоих. - Нам еще дело делать, а до вечера не так много осталось.

- И то верно, - потух Йожин, воспылавший было священным огнем обличения.

- Одно уж точно.