Ландскнехты

Для бандитской стражи ветки просто шуршали, деревья просто шумели. И опасаться стоило разве что засады таких же бесславных ублюдков.

Абрафо видел и слышал гораздо больше.

Вот колыхнулась ветка, едва заметно, только лишь кончики листьев дрогнули. Но дрогнули они в направлении противоположном слабенькому ветерку, что забрался под зеленый полог сросшихся крон. Вот что-то странное прищелкнуло в стороне - вроде птица. Но чуткое ухо слышит чуждые лесу нотки. Может и в самом деле неуклюжая птица, а может сигнал, непонятный постороннему.

А вот шелохнулась высокая трава на обочине. Там низко даже малорослому человеку, разве что карлику балаганному в самый раз.

И туман поднимался. Не бывает в сухом лесу таких туманов - низких, плотно стелющихся. Как будто исходит из-под земли нечестивое дыхание потустороннего зверя. Рука сама дернулась в охранительном жест. Мизинец с указательным отставить рогами, остальные сложить щепотью...

- Что, дружок, страшно? - рассмеялся подбитый нос. Ржал погано, всхрапывая и запрокинув голову.

Задралась спутанная и немытая пару месяцев шевелюра, обнажилось бледное горло, поцарапанное неумелой тупой бритвой. Эх, сейчас бы перехватить хорошим ножом эту шейку, чуть сбоку, чтобы жилу наверняка зацепить. Однако не было ножа в руке, только крепкие цепи...

- И зубами тут мне не клацай, мигом вышибу! - зло бросил старший из всадников, для убедительности положив ладонь на рукоять сабли. - Здесь тебе не твои мавританские пустыни!

Абрафо поспешно отвел глаза. Глупо нарываться на неприятности со скованными руками.

А сабля-то у бандитской морды паршивая - вышла из какой-то сельской кузницы, где сталь закаляют навозом. За такую работу в Джебхане[2] окунули бы головой в нужник.

Краем глаза мавр заметил, как снова дернулись ветви - будто кто-то невысокий и на легкой ноге пробежал за кустами. Но Абрафо лишь склонился еще больше, пытаясь унять дрожь в руках. Неужели Она?.. Больше некому. И что делать?! Крикнуть? Предупредить? От волнения заныли шрамы на спине.

Для охранников он - груз, по прихоти судьбы умеющий говорить. Его услышат лишь в двух случаях - если начнет оскорблять или же соврет о драгоценном кладе, зарытом где-нибудь поблизости. Да и то не поверят. Абрафо прожил на свете долгих тридцать лет и хорошо научился разбираться в людях. Решат, что пленный оружейник намеревается хитрым способом сбежать, и на всякий случай изувечат. Для его службы ноги не нужны, были бы целы руки да глаза.

А значит...