Ландскнехты

Тромблоны, коими были вооружены почти все сидящие на телегах, дальностью боя существенно проигрывали аркебузам конной части отряда. Но здесь - в упор, каменной крошкой да рубленым свинцом - косили всадников, словно траву. Первый же залп, хоть вышел и неслаженным, выбил из седел почти всех.

Дозор, услышав выстрелы, поднял коней на дыбы, всадники закрутились на месте, будто не могли выбрать, что страшнее - неведомое за поворотом или предательство обозных. Выбрать они не успели - из серо-сизого дыма, перемешанного с туманом, хлопнули пистолеты.

Одному из всадников, что был одет побогаче, развалило череп, второму тяжелая пуля ударила в грудь.

- Извиняй, черный, больно много с тобой маеты, - возничий полез назад, с ножом наизготовку. - Да ты не бойся, я тебя не больно...

Если долго расшатывать гвоздь, то он всегда откуда-нибудь да выйдет… Людолов не договорил, получив цепью в висок. Будь цепь чуть длиннее, тут бы добряк и кончился, но он всего лишь свалился на дно телеги (эта, кроме пленника, везла лишь провиант в дорогу и потому уже наполовину опустела), изрыгая проклятия.

Чернокожий бросился вслед пантерой, накинул короткую цепь на шею врага.

Обоз спутался, пришел в хаос. Кое-кто из конной охраны остался жив и теперь спешил выровнять счет. Сговорившиеся предатели также не собирались отказываться от добычи, которую уже запродали оптом. Какие-то телеги встали сразу, какие-то двигались и сталкивались с первыми. Лошади тоскливо ржали, хлопали выстрелы из припасенных пистолей. Кое-где зазвенели клинки.

Звенья цепи глубоко врезались в горло. Человек хрипел, пучил глаза, одной рукой пытаясь отжать железную удавку, второй шарил по занозистым доскам в поисках оброненного ножа. Абрафо заорал, дернул сильнее. Хруст глотки мавр не услышал - слишком шумно было кругом. Да еще и поднимающийся туман глушил звуки, словно хлопковым пухом оборачивал.

Дрожа всем телом, мавр встал, оглянулся, прыгнул через облучок на примятую траву, щедро окропленную красным. Его шатнуло в сторону - все-таки побои не прошли даром.

Устоял, чуть не наступив на лицо молодого всадника, придавленного убитой лошадью. Паренек тоже был мертв. Предательская картечь разворотила ему живот, смешав внутренности с грязью. Трясущимися руками Абрафо рванул на покойнике драный и засаленный до блеска колет, явно трофейный.

- Где, куда дел? - лихорадочно бормотал мавр, словно мертвец мог ответить.

Время поджимало, судя по всему, изменившая часть охраны таки добивала честных.