Ландскнехты

И в воздухе растворили, - Мирослав растерянно почесал лоб, дернул длинный седоватый ус.

Гюнтер тронул поводья, заставил коня отступить на пару шагов, мягко топоча подковами по траве.

- Отойдем-ка назад на милю-другую, там лагерем станем, - приказал он. - Не хочу я здесь к вечеру оказаться, ох, как не хочу... Сдается мне, на сей раз, в Дечине ошиблись. И задачка будет сложнее, чем скучная контрабанда оккультной хрени. Или нам очень не повезло, оказаться в пакостном месте, в пакостное время.

* * *

Мирослав сел, привалился спиной к молодому дубку.

Подумалось вдруг - пройдет лет триста, и деревце станет громадным лесным великаном. Раскидает желуди, даст жизнь многим и многим потомкам. Или нет. Все в этом суетном мире схоже - и людская жизнь, и древесная. Как люди, так и зеленые дети Леса гибнут во множестве. Может, вырастет дуб-великан, а может, сгинет в лесопилке, обернется кучей опилок и стопкой досок на верфях Франции. Или подроют его вечно голодные кабаны в поисках желудей. ..

Кому ведомо будущее? Никому. Разве что Богу, но тот никому не рассказывает. Уж Мирослав-то хорошо знал, чего стоят похвальбы астрологов насчет прорицания грядущего. А уж про ворлоков, сиречь, чернокнижников, и вовсе говорить скучно. Наглотаются книжной пыли и несут высокопарную чепуху, которую и сами не понимают.

Было тепло, следопыта потянуло в дрему. Это было самое сложное - прийти в нужное состояние духа, спокойное, безмятежное, сугубо созерцательное, не свалившись в сон.

Ну и нашептать верные слова без зевотного выворачивания челюстей.

Лагерь остался в стороне. Хоть и недалеко, но подлесок надежно глушил звуки. Впрочем, и звуков тех было всего ничего. Банда остановилась как на обеденный передых, то есть без костерка. Вода из фляги, кусок солонины и сухарь, а для сна вполуха - войлочная скатка под спину. И обнаженный клинок под рукой. Но до вечера было еще далеко, и пока Швальбе с Кристиной и Гавелом судили да рядили насчет улик, Мирослав по давней привычке отправился слушать лес.

Тихо. Спокойно. Хорошо...

Следопыт родился в далеких краях и долгое время думал, что нет ничего прекраснее Степи, рассеченной зеркальными клинками рек и причудливой резьбой оврагов. Но пришло время, и Степь предала, изгнала, вынудила искать приюта в иных землях. А потом Лес спас ему жизнь, вернее подарил новую - жизнь ведьмака. Того, кто слушает пение ветра, биение жил в земле, течение соков древесных, шелест листвы.