Правда выше солнца

– Это всё ужасно, но ты уверена, что отец...

– Да как ты ничего не помнишь?! – закричала вдруг она, сбросив его руку.

В тот же миг ударило воспоминание. Точно молотом.

Ночь.

Крики.

Пламя до небес.

Мать хрипло воет, как собака, которой отрубили лапу. Мечется, рвётся в огонь. Её хватают, держат. Стражники суетятся, передают по цепочке гидрии с водой из колодцев, но Гефестово детище поглощает влагу без ущерба.

Отец… где он? Почему не командует, почему не гасит пожар вместе со всеми?

Фимения глядела в упор.

Больше не улыбалась. Глаза были блестящие и злые – две чёрные ядовитые ягоды.

– Теперь вспомнил, – сказал Акрион. Говорить было почти больно. – Огонь унялся под утро. Всё сгорело, остались только стены. Крыша рухнула. Дым шёл густой. И пахло…

Она смотрела требовательно, ждала, что он скажет дальше.

– В золе нашли кости, – Акрион сглотнул. – Мать их брала, кричала, прижимала к себе. Вся чёрная от пепла. Еле отняли…

Фимения медленным, неохотным движением убрала волосы с лица.

– Феб подменил тело, – сказала она глухо.

– Взял меня с собой, а на моё место положил другую девушку. Вот её, другую, вы и нашли.

Оба замолчали. Курос Аполлона безмятежно смотрел в стену поверх их голов.

– Но почему отец... – начал Акрион. – Зачем? И как он мог?

Фимения вдруг усмехнулась.

– Ты его тоже не особо помнишь, да?

– Смутно, – признался Акрион. – Я же говорил: детство вспоминается, но с трудом. И не всё сразу.

Сестра встала с топчана. Заплела волосы в небрежный узел, опустилась на колени перед курильницей.

Пошевелила угли, положила сверху прозрачный слиток ладана. Нежный, поплыл по келье дым.

– Тогда слушай, – сказала она, не оборачиваясь. – Наш род проклят. Когда-то праотец Пелон оскорбил богов. Те в наказание решили наслать на него и на его потомков приступы безумия. Родовое проклятие Пелонидов – страстный гнев.

– Страстный гнев, – повторил Акрион и тут же понял. – Вот о каком припадке ты говорила!

– Да. С отцом бывало такое и раньше. Он очень… переживал из-за Панафиней.

Из-за непогоды. Неделями не находил себе места. Думал, что праздник не угоден богам. Думал, что всё из-за него. И в конце концов нашёл выход.

Акрион потряс головой. Всё, что он услышал, было чудовищно. Не могло оказаться правдой. Но вместе с тем он чувствовал, что это и есть настоящая правда.

– Думаешь, Артемида на самом деле повелела тебя сжечь? – спросил он несмело.

Фимения пожала плечами. Она по-прежнему сидела, склонившись над курильницей.