Правда выше солнца

Ясное дело, хочет править сама. К тому же, наверное, боится, что исполнится проклятие, и я стану... ну, словом, похожим на отца. Ты – моя единственная надежда. Я просто хочу вернуться в подлинную семью. Сделать так, чтобы мы были вместе.

Фимения мотнула головой.

– Нет, нет, – проговорила сдавленным голосом, – никуда отсюда не поеду. Не могу, не могу пойти против... Против Аполлона.

– Что за бред, – сказал он с чувством. – Может, Аполлон тебя спас, чтобы ты сейчас помогла всем нам. Он ведь и меня сюда привёл!

Фимения прерывисто вздохнула – раз, и другой.

– Акрион, – сказала она почти спокойно. – Ты очень хороший. И храбрый. Не побоялся приехать в Эфес. За мной. Но матушка, верно, не просто так отказалась тебя признавать. Может, и впрямь думает, что станешь новым тираном. А может, у неё просто свой план, в который она тебя не посвятила. Не нужно вставать на её пути. Ни мне, ни тебе. Ты ведь актёр? Ну так возвращайся на орхестру. Служи богам, дари людям радость.

Акрион со злостью выдохнул.

– Наша мать – ведьма, – сказал он. – Она тебя, должно быть, и спасла! Она и её колдовство. Разве Аполлон перенёс бы тебя в святилище Артемиды?

Фимения только всхлипнула в ответ. Акрион смотрел на угли курильницы. Старался ни о чём не думать. Любое размышление было отвратительно, потому что приводило к пониманию: всё кончено. Он ничего не добьётся. Не уговорит сестру ехать в Элладу. Не вернёт себе имя.

– Ладно, – сказал он. – Скажи, как отсюда выйти?

– Ты… Ты уходишь? – спросила она.

Акрион скрипнул зубами.

– Нет, буду остаток жизни коротать дни в этой клетушке и спать у Фебовых ног, – сказал он язвительно, отметив про себя, что так мог бы ответить Кадмил. – Мне надо домой. В Афины. Там – приёмные родители. Небось, извелись уже. Негоже так мучить стариков.

– Да, – сказала Фимения тихо. – Да, конечно.

Серой тенью склонилась у подножия статуи. Фыркнули искры от огнива, фитиль занялся несмелым огоньком – в опрокинутой лампе ещё оставалось немного масла. Фимения полезла под топчан. Стукнуло, зашуршало. Выпрямилась: в руках свисала ткань.

– Это моё, – сказала она. – Старое. Тебе не впору, но в темноте сойдёт. Мы почти одного роста.

Жреческое одеяние с треском натянулось на плечах и оказалось коротким по низу: Акрион всё же был намного крупнее сестры.