Правда выше солнца

Он проскользнул наружу, затворил за собой дверь – снова тихонько. Наверное, ему благоволил сам Гермес, покровитель воров и беглецов.

Снаружи серело раннее утро. Одинокий молодой стражник дремал, опёршись на копьё – должно быть, старшие оставили новичка на часах, а сами пошли спать, наплевав на караульный порядок. Акрион прокрался мимо стражника и занёс ногу над лестницей.

– Каве!

Он замер на мгновение, борясь с желанием пуститься бегом.

– Каве! М'картид бира?

Акрион, не оборачиваясь, неопределённо махнул рукой. Что его спросили? «Ты сбежал из храма, жрец?» Кажется, так.

Шутит? Или слугам Артемиды вправду нельзя выходить наружу до света? Не стоит отвечать, лучше просто пойти своей дорогой…

– Иббед аму!

«Иди сюда!» Акрион сгорбился и принялся спускаться по ступенькам. Кулаки сжались, ногти впились в саднящие ладони. Что ему надо, этому недоноску? Стоял бы и дрых дальше.

– Иббед аму! Афалля!

Быстрые шаги за спиной. Акрион развернулся, пружинисто оживая всем телом. Ткань соскользнула с головы. Стражник шёл прямо на него, держал копьё вниз наконечником.

Увидев лицо Акриона, оскалился и перехватил оружие обеими руками.

Узнал.

Воздух словно затвердел, время увязло в бесконечном мгновении. Зрение стало зорким до мелочей: вот грязный мрамор ступеней, щербатый клинок копья, вот пятно ржавчины на доспехах стражника, его редкая бородёнка. Заспанная рожа, съехавший на сторону шлем, неуклюжая поступь. Мальчишка, уродец. Он был жалким и слабым, достойным презрения. И наказания. Да, наказания! Да!!

Что-то огромное снова возникло в груди.

Жаркое. Сильное. Опять искало выход.

Искало и нашло.

Он прыгнул, ушёл от медленного неумелого выпада. Схватился за древко, рванул, уводя в пустоту не достигший цели удар. Подставил ногу, как учили в эфебии. Уродец-стражник грохнулся на колено, выдохнул: «г-ха»! Акрион что было силы лягнул по шлему сандалией. Шлем отлетел прочь, открыв лопоухую голову. Акрион вырвал копьё из ослабевших рук, саданул древком уродцу в зубы. Тот взвыл окровавленным ртом, а Акрион перехватил копьё и, качнувшись, вогнал клинок в бледное открытое горло.

Стражник опрокинулся навзничь. Заелозил руками по камням, приподнялся. Далеко и густо отхаркнул кровью. Медленно, будто бы устало опустился на ступеньки. Захрапел, содрогаясь, пуча в небо невидящие глаза.

Акрион бросил копьё и помчался вниз по лестнице. Сердце колотилось о рёбра, в ушах звенело. Каждый миг он ожидал крика, шума погони, свиста стрелы – но ничего не было, и никто не мешал бегству.