Правда выше солнца

Их пневмы не хватит даже на то, чтобы снабжать энергией лабораторный комплекс. Нет, воевать с теми, кто тебя кормит – это бред. Всё равно что воевать с коровами, которых собираешься доить.

– В открытую действовать всегда проще, – улыбается Хальдер. – У меня вот всё честно: я – богиня, люди – мои верные друзья и подданные. В городах открыты школы. Кто поумней – понемногу обучается азам техники... А врагов у меня нет. Они все мертвы.

Локшаа хрустит пальцами, подавляя раздражение.

– В сотый раз говорю: не сравнивай своих дикарей и моих эллинов.

Когда ты им открылась, против тебя была только кучка друидов. Разумеется, они с восторгом приняли твои технические подачки. А против меня, в случае чего, поднимется весь народ. С тысячелетней культурой и религией, в которой нет места самозванцам. И я не готов сейчас строить для них школы! Зачем?!

Хальдер лениво откидывает волосы с плеча, обнажая маленькое ухо и сливочно-белую шею. Смотрит, чуть склонив голову и улыбаясь. Крылья за спиной зыбко колышутся в полумраке.

– Ты просто перестраховщик, – говорит она. – И не умеешь создавать огненный вихрь.

– Мне не нужен огненный вихрь, – фыркает он. – Я откроюсь людям, только когда действительно стану им необходим. Когда Эллада будет покрыта бетоном и сталью, когда над ней полетят вертолёты на магической тяге, когда в каждом доме будет сервобот... Вот тогда они смогут узнать, откуда на самом деле берётся их комфорт и покой. И хрен кто-нибудь пикнет. А если кто и пикнет – разряд ему в башку, прицельно.

И разумное большинство сможет дальше наслаждаться благами цивилизации. Это не перестраховка, понимаешь? Это планирование и забота о ресурсах.

Ему немного неловко от своей длинной выспренней тирады. Смерть и кровь, почему он вечно должен оправдываться за принятые решения? Сперва Кадмил с его расспросами, теперь ещё и эта. Тоже мне боевой товарищ. Союзница.

– А пока высасываешь из них соки, – кивает Хальдер. – Всю пневму, небось, пересылаешь на Батим?

– Пять процентов идёт на нужды Парниса, – нехотя признаётся он.

– Ещё столько же беру себе, чтобы работать. Чуть-чуть Кадмилу... И всё остальное – сюда. Один залп этого батальона, – кивает в сторону мониторов, – стоит целого дня сбора пневмы в Афинах. У тебя-то нет таких трудностей, а? Потому и беспечна, что не приходится содержать армию.

– Да-да, мы все ценим твои жертвы... И регулярно платим взносы.

«Но не делитесь пневмой, – думает Локшаа. – Никто не делится своей пневмой. Никогда».