Записки из бронзового века

В такт ногой топать начал, головой покачивать, а потом и бородой затряс.

А это значит, зрители разогрелись, пора хитяру выдавать! Ну, я про мега-бубен и затянул…

Что тут началось! Эффект был непередаваемый! Пыль до небес поднялась, а топот стоял, что стадо мамонтов обгадилось бы от страха.

Раз пять меня композицию про бубен на бис исполнить просили. И я исполнял, не жалея ни рук, ни глотку, пока в конце-концов все танцоры у костра с отбитыми пятками не полегли.

Среди них и вождь был.

Валялись все!

И так обидно мне от этого стало! Я тут, видите ли, зажигаю, а в итоге ни одной перевозбуждённой и жадующей звёздного тела юной фанатки не наблюдается на горизонте.

И всё!

Погрустил я, воздухом пыльным подышал, самолично перетащил установку в землянку и улёгся рядом, бурча на неблагодарную публику и отсутствие группи. В смысле, ярых фанаток, готовых на все ради ночи с кумиром.

Как уснул – не заметил. Пробудка тоже нифига не звёздной получилась. Кофе в постель не принесли, пивка не налили, а ткнули копьем в пятую чакру и передали приказ главнюка о незамедлительном явлении пред его очи.

Пришлось топать.

– Не, выступил ты конечно круто, – улыбнулся мне вождь, когда я предстал перед начальствующим взором. – Ты мне вот только объясни, что это значит «Всех на органе вертели»?

У меня от таких вопросов остатки сна из головы моментом вылетели. Я даже почувствовал, как мозговые извилины от напряжения шевелиться начали. Потыканной чакрой подвох почуял. Да такой, что ляпни чего не то, дырок в моей тушке прибавится, а здоровье кончится.

И возможно, даже, совсем.

– Нуу, – начал тянуть я время, подбирая местные аналоги матерного русского. – Вот смотри, когда ты женщиной овладеваешь, ты главный и показываешь своё превосходство. Тем более, если это женщина врага. Правильно?

–Типа того, – улыбнулся вождь, принимая мои правила игры.

– А если ты врага таким макаром под хвост решишь попользовать, это для него унизительно будет?

От таких вопросов у вождя глаза из орбит вылезли.

– Враг этого не допустит, он исхитрится, а сам себе глотку перегрызёт, чтобы этого не случилось, – в полной уверенности, что именно так и будет, рыкнул вождь. – Если так с врагом сделать, духи от него отвернутся, а после смерти они его к себе ни за какие коврижки не возьмут. И потомков его тоже не возьмут. Никого из его племени не возьмут.