Дочь лорда

Как, например, сейчас. Благодаря ночным откровениям сестры можно думать об определенных… вещах со злостью и раздражением. Но зато без малейшего смущения невинной, беспорочной девицы из рыцарского романа. Нечего тут идеализировать и нечему смущаться.

Вещи нужно называть своими именами. То есть - к отцу приходила шлюха Полина. Он размяк и наобещал ей три луны с небес и родную дочь в монастырь. Но теперь вспомнил, что после немалого блюда сладкого меда должна притащиться горчайшая ложка дегтя. Она же - вторая по счёту родимая доченька.

Самая непокорная в подлунном мире. И до сих пор не удостоенная почетного титула «позор семьи» лишь потому, что его уже носит Эйда.

И что же ты скажешь своей «дочке», папа?

2

Она пришла. Можно было догадаться. Девочка, что когда-то на его плече рыдала о погибшем герое, теперь научилась справляться сама. Без помощи других героев. Они ведь больше не появились.

И не появятся. Ирия так и не поняла, что рыцари защищают ланей, а не тигриц. Не догадалась - и упрямо пробивает себе путь дальше.

Зубами и когтями.

Лорд Эдвард Таррент перевел взгляд на упрямую дочь. Если бы она знала, если б все они знали, чего ему стоил последний год!

Эдварда бы в любом случае никто не послушал!

Почему он не может прямо ей это сказать? Почему вечно отводит взгляд, видя обвинение в яростных зеленых глазах? Что отец теперь-то может сделать, чтобы всё исправить?!

Ничего. Только устало смотреть на дочь.

Ветер яростно колотится в ставни. Ветер и вечер. Поздний.

Слишком поздно всё…

Ни товарищи по мятежу, ни враги, ни собственные дети не стали бы его слушать! Как теперь он сам - Ирию.

Слишком много ошибок! Эдвард Таррент всю жизнь выбирал между стремлением жить правильно и… просто жить. И последнее решение - тоже ошибка. Не единственная, зато самая страшная. Круг Равных, рыцарская клятва в юности, честь и благородство двора Ильдани обернулись Бездной Льда и Пламени для родных людей.

Маршал Ильдани позволил себя убить. Его друзья не сумели зубами выгрызть победу.

И погубили и себя, и семьи. И не только свои.

А теперь - Ири! Это из-за Эдварда одна его дочь сходит с ума, а другая превратилась в переполненную ненавистью фанатичку!

Ири! Ты же умела так звонко смеяться. Доченька...

– Как ты посмел? – Лед и пламя Бездны - в глазах, в голосе. – Как ты посмел?!

Ни искры тепла. А в самой дочери не осталось и тени доброй, веселой девочки, что так любила в детстве забираться отцу на колени...

– Ирия!..