Дочь лорда

Нужные...

Та-а-ак! Значит, привидение к Ирии уже прикасалось... Это не столько пугает, сколько успокаивает. Значит, что хотела Дочь Лорда – уже взяла, правильно?

– Выпьешь – может, выйдет толк, обретешь свое добро. – Шелест осенней листвы, нежный звон колокольчиков, стук переливов весенней капели. – Был волчонок – станет волк, ветер, кровь и серебро...

– Ветер, кровь и серебро? – переспросила Ирия.

Слышала ли она прежде эту странную песню? И где? Почему это кажется важным? Как и многое во сне. В том числе – загадочные, зловещие строки из туманных видений.

– Ветер - за окном, серебро - в твоей руке, а кровь скоро прольется.

– Чья кровь? Что это за песня? – Ирия худо-бедно овладела голосом.

Ветер действительно сегодня взбесился. Никакие ставни не спасают. Сколько деревьев поляжет в лесу за ночь?

Ирия осторожно покосилась на сестренок. Никто вроде еще не визжит? Да, мирно спят.

– Они не проснутся, пока я не уйду.

Дрожит, колеблется свеча. А в светлой зелени платья блеснуло прозрачное золото осени.

– Так уж вышло – не крестись – когти золотом ковать. Был котенок – станет рысь, мягко стелет, жестко спать…

– О чём твоя песня? – резко бросила Ирия. Злость загнала вглубь остатки страха. – Что ты хочешь сказать? Если есть что – говори прямо. Хочешь помочь – помоги. А то петь и я умею.

– Умеешь, а не поёшь. Глазами в небо смотришь, а стоишь на земле. Любуешься птицами - сама не летаешь.

– Чего ты от меня хочешь? – устало повторила дочь Эдварда Таррента.

– Живи. Дыши. Смейся. Люби.

– Как же «люби» - если он меня не любит? – усмехнулась Ирия.

– Ты меня не слышишь... – грустно качает головой призрак.

– А ты ничего толком и не говоришь. Какая кровь? Хватит уже крови! Кого мне тут любить? Стивена Алакла? Ты смеешься надо мной?

Точно сошла с ума. Ведет тут ночные споры с привидением. Поговорить больше не с кем?

Не с кем! Эйде и так плохо, Иден – маленькая…

– Кровь прольется. Ты увидишь. Этого не изменить.

– Чья кровь?

– Увидишь.

– «Был волчонок – станет волк» – это о ком?

– Может, станет.

А может, и нет. Может, умрет волчонком. Не всем волчатам судьба стать волками. Может, он попробует смириться и стать цепной собакой. Может, у него получится. Может, умрет в клетке. Судьба меняется - и пути ее неясны для смертных. Но даже с ней можно поспорить. Нельзя лишь идти против старых законов. И собственных клятв.

– Не припоминаю, чтобы кому-то клялась.

Только Эйде – спасти и защитить. Но это – не дело призраков из папиной Башни.