Дочь лорда

И во многих детях, несомненно, текла кровь не каких-то там язычников, а истинно верующих эвитанских солдат. А может, еще и рыцарей-монахов. После событий последних двух лет Ирия ничему не удивится.

Когда-то история получения благочестивой вдовицей Амалией нимба святой заставила девочку усомниться в «Хрониках» - впервые. А попадись подлая предательница сейчас – Ирия с удовольствием перережет ей горло. А нет под рукой ножа – зубами перегрызет. Потому что такие жить не должны – когда умирают лучшие.

А Альваренское амалианское аббатство вполне достойно основательницы.

Полтора года назад здесь искала убежища семья «государственного преступника». Лорда Эдварда Таррента. Монахини выдали беглецов королевской армии - по первому требованию. И даже нимб не попросили.

В этой мрачной гробнице погиб, но не сдался храбрый офицер Анри Тенмар. Сделавший всё, чтобы вывезти Таррентов из Лиара.

В этом промозглом склепе навсегда заперли маму - королевским эдиктом. Здесь чуть навечно не схоронили Эйду!

Мрачный скалистый островок в полумиле от берега всегда напоминал Ирии хищную птицу.

Вон - с берега видны очертания «хвоста», «крыльев», «головы»… А на одной из оконечностей островка притулились два вытянутых мрачно-зловещих здания. Само аббатство. Хищно раскрытый, изогнутый «клюв».

От этого ненасытного коршуна Ирии удалось спасти Эйду. Взамен он проглотит ее саму. И не подавится.

Возможно, при свете дня тут не так жутко. Но сейчас, когда солнце зашло за горизонт, а на небеса выкатилась его холодная и бледная сестра…

Темнеет стремительно.

Зловещая гладь древнего как мир озера, широкая лодка, мерный плеск весел, леонардитский конвой.

Девушка украдкой опустила в воду руку. И вздрогнула: середина Месяца Рождения Осени выстудила Альварен напрочь. А он и без того никогда толком не прогревается. Если удастся сбежать - как проплыть в ледяной воде от аббатства до берега? Летом бы – и то с трудом, а уж сейчас...

Ирия едва подавила отчаяние. До теплых дней еще месяцев восемь! Проторчать в этом жутком склепе – столько?!

Сердце вмиг заледенил цепенящий ужас.

Значит – нельзя допустить даже тень мысли, что останешься здесь на всю жизнь! Навсегда.

А существование, когда оно ненавистно, может стать очень долгим. Это Анри Тенмар погиб молодым!

И о нем думать тоже нельзя – или свихнешься еще быстрей.

Пусть Ирия – неблагодарная дрянь. Но надежду вселяет лишь память о выживших. А горе о погибших – даже самых дорогих! – только глубже загоняет в бездну тоски и отчаяния.