Дочь лорда

Усталая белка в опостылевшем колесе. Летняя белка в рыжей шубке – угодившая в зимнюю клетку.

Самое трудное - вовсе не голод. И не постоянный стылый озноб. Невыносимее всего - ничего не делать. С сумеречного утра и до раннего вечера.

Когда совсем недавно, дома, Ирия читала сестрам баллады – еще не понимала своего счастья. У нее тогда были сёстры, баллады, чернила, перья и бумага. И возможность выходить из замка.

А главное – был живой папа! Мы никогда не дорожим тем, что у нас есть. Оценим - лишь когда потеряем навеки!

Узница тренировалась часами.

Вкладывала в финты и выпады всю ярость и отчаяние, копившиеся в душе. Отец хотел бы видеть дочь именно такой – несломленной и не утратившей сил. И подаренных им навыков.

И это дома ее считали тощей? Видели бы сейчас – после местной кормежки и бесконечных упражнений. Одни мышцы и жилы. Не сказать, что девчонка, – примут за мальчишку. И ни на миг не усомнятся.

Жаль лишь - тренировки не отнимают и половины дня. Не того, что светлый, а вообще. А свечей узникам не положено.

Стемнело - ложись спать.

Бесполезно, но каждый день пленница пыталась докричаться до монахини, подающей еду. На всякий случай. Ответа не было. Лишь – «возьми миску», «подай кувшин».

А вот колотиться в дверь Ирия больше не пробовала. Перевес в силе - не на ее стороне. Девчонке, даже тренированной, против рыцарей-монахов не выстоять. Папа не хотел бы видеть ее в стылом монастырском подвале – больной и искалеченной. Папа…

Она лишь настаивала на разговоре с матерью или с аббатисой.

Имеет узница, в конце концов, право на исповедь? Ее ведь не отлучали от церкви. Должен же Ирию кто-то, наконец, выслушать! Нельзя же живого человека пожизненно замуровать за чужое преступление! И забыть о нем.

Оказывается – можно. Но как же жутко это осознавать!

На пятый день к прочим требованиям узница добавила просьбу давать больше воды. Кувшина едва хватает на питьё. Ирия пыталась еще выкраивать на умывание лица. Но мытьё волос и всего остального, не говоря уже о стирке, осталось в мире прошлого.

В родном замке девушка привыкла к ежедневной ванне. И теперь с ужасом представляла вполне осязаемое будущее - зарасти грязью. И прочими сопутствующими элементами – с шестью ногами…

Лучше уж сразу умереть!

При очередной попытке захлопнуть окошко узница зло придержала его. И отчетливо выговорила:

– Этой водой я собираюсь мыться. А умру от жажды – вам же хоронить!

На миг стало плевать на всё. Умирать - так умирать! Только глупо - из-за этого.