Сотая казнь

После этого он долго читал заклятия, пояснив после, что любого, кто переступит черту в ближайшие сутки будет ждать мучительная смерть. Судя по той неподвижности, что возникла внутри круга, его увещевания подействовали. Кинув в угол сноп магического пламени, дабы бедняги не превратились за это время в лед, Погост был таков.

— Бесы дери их души. Что же это получается… Если кто-то сразу начал раскопки на этом месте желая найти тот дневник, значит от меня решили избавиться, чтобы я не добрался до него первым… Значит у демона в замке есть сообщник.

А может и не в замке, я же успел каждому уши прожужжать о своих подвигах и о дневнике болтал без умолку… — окончивший с колдовством Погост нервно потер руки.

— Может все же наконец расскажешь, как ты умудрился загреметь в камеру? — в соседнем зале Мэрган уже расстилала трофейные шкуры, на которых недавно только спали дружинники.

— Ну а как ты сама думаешь, за что герцог ценящий своего чернокнижника, мог велеть его казнить? А?

Палач вопросительно уставилась на Погоста.

— За одежду он меня казнил.

— Герцогу не понравился твой черный балахон?

— Герцогу не понравилось, что на мне не было моего черного балахона когда он застал меня в его собственной спальне с его собственной женой, — Погост насупился.

Мэрган промолчала. У нее не было слов для комментариев.

— Да, отвечая на твой немой вопрос, другого места я найти не мог, — Погост насупился еще сильнее, — Во всем виновато положение Лиса Седьмого: он герцог. Будь он бедным аристократом, то его спальня была бы огромна, да только и спал бы он вместе со всеми слугами, просто тканью отгородившись.

Ну да я отвлекся: к несчастью герцог наш человек богатый и может себе позволить отдельную спальню. Ах, если бы ты еще знала, что там за кровать! После одного взгляда на нее мысль о сне в другом месте мучительна. Огромная, на ней бы поместились с десяток человек, на четырех резных столбиках, а над ними балдахин из шелка, чтобы не одно насекомое не свалилось с потолка, тревожа тебя в самый неподходящий момент. А какая она мягкая… Соблазн был слишком велик и мы с Октавией…

В общем когда герцог входил в спальню ничего исправить было уже нельзя. Учитывая тот факт, что из одежды на Октавии к тому моменту был только рубиновый кулон, а на мне и того меньше, герцог быстро заподозрил неладное, и прежде чем я успел прибегнуть к заклятьям, трижды приложил меня лицом о столбик кровати, после чего выкинул в окно. Со второго этажа между прочим, на брусчатку.