Серебряная герцогиня

– Но зачем мне советник по вопросам просвещения, если я буду выполнять его службу сам?

Джайри вздохнула. Это был намёк. Король злился. Этого не видел никто из окружающих, кроме неё. Может быть, поэтому изрядно разросшийся двор так боялся своего монарха: они не могли предугадать его эмоций.

– Как прикажете, Ваше величество, – девушка положила пальцы поверх его пальцев. – Тут с вами жаждали переспать, могу я внести леди Магрит в ваши планы на вторник?

У неё был очень милый и кроткий голосок, но Ульвар не поддался чарам.

– Не стоит, герцогиня. Подобное я в состоянии планировать самостоятельно.

«Оставь эту несчастную» – велели его голубые глаза. – «Она меня разозлила» – взглядом возразила Джайри. – «Почему?». Король насмешливо посмотрел на фаворитку и шагнул вверх, не дожидаясь ответа.

– Ваше величество! – простенала леди Магрит. – Вы позволяете герцогине меня оскорблять?

– Если вы сами это позволяете, то как могу запрещать я?

Ульвар даже оборачиваться не стал. Джайри хмыкнула и направилась за своим королём.

«Какое мне дело до вас до всех? – думала девушка. – А вам – до меня?»

Внезапно откуда-то из сада донёсся оглушительный вопль. Уль резко обернулся. Кавалеры схватились за сабли, дамы за носовые платки. Джайри отпустила королевскую длань и оперлась о перила лестницы. Её взгляд снова натолкнулся на парнишку, смутно показавшегося ей знакомым. Это был странный человек в очень бедном и плохом наряде. Она бы приняла его за простолюдина, если бы не сабля, висевшая на боку.

Провинциал. Но что он делает в королевском флигеле?

– Богиня! – выл кто-то в голос. – Монстр! Чудовище!

«Кощунство, однако», – весело подумала герцогиня.

– Приведите мне Басса, садовника, – велел король.

Джайри всегда поражалась уникальной памяти Ульвара на имена стражников, слуг, вообще всех, с кем король когда-либо сталкивался. Это, конечно, безумно подкупало, особенно простых людей. Король мог остановиться, например, в караульном помещении и спросить у слуги, принёсшего дрова для растопки камина, поправился ли его четырёхлетний сын от простуды, которую подхватил три дня назад.

Кто-то из кавалеров, стоявших на нижних ступеньках лестницы, сбежал вниз и вскоре показался волочащим за шиворот низкорослого пухлого толстяка, одетого в кожаную куртку и шерстяные штаны.