Серебряная герцогиня

– Но они начнут грабить побережье, – прошептал грузный седовласый Анг, ведавший обороной Золотого щита. Шрам отрубил ему кончик носа и изуродовал половину щеки.

– Да, – Уль кивнул. – Поэтому ваша задача, лорды, и твоя, брат, укрепить побережье. Все силы бросьте не на атаку Соли, а на защиту наших земель.

– Наши корабли не смогут вернуться из моря… Никто не сможет пройти через Морские ворота…

– Верно, Дург. Теперь мы заблокированы с запада. Нам ничего не остается делать, как дожить до осени. Думаю, этого времени хватит чайкам, чтобы захлебнуться кровью.

Напомню, вскоре они останутся без пресной воды, её запасы быстро иссякнут. Если, конечно, у вас хватит сил не пустить их на материк пополнить новые.

– Султанат, Кровь…

– Далеко. А вода нужна рядом. Яр, у тебя есть связи в Морском щите. Нам нужен предатель. Тот, кто будет играть на стороне короны. Я сказал – предатель? Нет, верный Элэйсдэйру человек. Подумай.

Яр скривился. Кивнул.

– Кого ты назначишь хранителем… потом? – спросил безжизненно.

– Никого.

Все девять советников изумленно взглянули на короля.

– Чайки, убившие своего хранителя, не достойны хранителя. Яр, мне безразлично, что ты с ними сделаешь. Хочешь – вырежи полностью. Хочешь – продай в рабство. Или пересели самых лояльных в новый порт на Северном море, в Красный город. Я бы сделал так: уничтожил бы всех мужчин, а женщин выдал замуж за медведцев и лояльных кровных всадников. На новом месте от чаек не будет столько угрозы. Мне нужны пустые Солёные острова.

– А детей?

– Детей… Ну, тех, кто сможет запомнить и мстить, я бы продал в рабство.

Если твоя добрая душа, Яр, не позволит убивать детей. Маленьких, кто сможет забыть – вместе с матерями в Красный город.

– Вряд ли они смогут забыть…

– Люди забывают все. Больше никто не будет жить на Солёных землях. Я устрою там цепь неприступных фортов. И боевые дежурства кораблей. Посменные дежурства. Никаких женщин. Никаких семей. Разделю год на три части, и каждую треть на архипелаге станут дежурить корабли одного из трёх приморских щитов.

Когда все окинули кабинет и совет закончился, Уль опустился за стол в глубокое кресло, осторожно положил правую руку на столешницу из бука. Левой вынул из ящичка маленький кожаный мячик, поместил его на центр правой ладони. Попытался сжать пальцы непослушной руки. Пальцы чуть дрогнули. Уль стиснул зубы, венка прорезалась на лбу, набухла, запульсировала. По лбу потёк пот, и пальцы сдвинулись ещё на чуть-чуть. Ульвар выдохнул, расслабил руку.