Горячее сердце

Увидела Амелька, как выскочили на дорогу люди, как громким свистом напугали лошадей, как стреляли, как сбежал в лес кучер, как распахнули карету. И как зашёл внутрь не кто иной, как тот самый Ясь, который дурочке Данке занадобился. Был он на диво хорош в своей белой узорчатой куртке, да с пистолетом, и топорик за поясом серебрится, и кудри золотые из-под шляпы на плечи падают. Смел да красив – куда уж там девке устоять!

Задумалась Амелька, не заметила, как изображение на водной глади дрогнуло – и пропало. Ладно, будет нужно – она его вернёт.

А пока других дел хватает.

5. Как Эльжбета жила при матушке и при мачехе

Эльжбета жила аж в самом Кракове. Так уж вышло, родилась она там.

Отец её был важный дворянин, хорошего старинного рода. Правда, богатств у того рода уже почти что и не осталось, одна только память о прошлом да слава предков. Хорошее дело, конечно, но ту славу на хлеб не намажешь и на тарелке к обеду не подашь, так говорила о хозяине старая кухарка Марта.

Хозяин, пан Владислав, был не дурак, и понимал – нужны деньги.

Чтобы попасть ко двору, чтобы быть в милости у императора – для начала нужно хотя бы одеться прилично, ведь встречают-то, как известно, по одёжке, а потом уже только на всё остальное смотрят. Поэтому женился он из самого наилучшего расчёта – на прелестной панне Анне, дочери главного городского суконщика. Ей едва сравнялось семнадцать лет, и за ней давали преотличное приданое, суконщики – люди не бедные. Отец был рад отдать дочку за дворянина, хоть бы и бедного, и дело сладилось быстро.

Стали они жить-поживать, и пан Владислав наконец-то смог исполнить свое главное желание – поехать в Вену, к императорскому двору. Супругу свою он оставил в Кракове, тем более, что она уже ждала ребёнка, а к чему даме в таком положении дорожные волнения?

Сын родился в срок и крещён был в честь святого Матеуша. Когда ему сравнялся год, Владислав надумал наконец-то посетить свою семью. Анна и сын были рады видеть отца и мужа, но стоило ей только заикнуться о том, чтобы поехать вместе с мужем ко двору, то он ответил – нечего ей там делать.

Манерам она не обучена, разговоры вести не умеет, ещё и опозорит его, того и гляди. Пусть лучше дома сидит и сыном занимается.

Уехал пан Владислав, а жена его снова в тягости была. На этот раз разрешилась пани Анна дочкой, окрестили дочку Эльжбетой. Отписала мужу, а он ответил только лишь – от девчонок толку никакого, ещё приданое потом ей выделять, но что теперь уже делать, пусть будет.