Сарматская царица

Кстати, я заметила, что ни она, ни другие руками за коней не держались. Кто-то держал меч, другой пятерней поправлял разметавшиеся волосы. Храбр, например, левой рукой держал меня, а в правой сжимал рукоять меча.

Вслед за старухой, на почтительном расстоянии начали спускаться все остальные. Ну и мы с Храбром. И опять. Люди при её приближении расступались, давая ей дорогу. Кто-то кланялся в пояс, другие вставали на одно колено.

Проехав в центр людского моря, старуха остановилась. Тут же к ней подскочил спешившийся воин и упал на четвереньки.

Она перекинула ногу и плавно опустилась ему на спину, а затем и на землю.

– Хвала Роду, сарматы! – Громким звучным голосом прокричала она. И все вокруг заголосили, поднимая вверх мечи. Ну те, у кого они были.

Храбр слез с коня, и подхватив меня за талию поставил на ноги.

– Мы возвращались из похода, когда услышали зов жрицы. Это наши воины и их добыча. Дальше, как жрица решит. Или все вместе станем возвращаться, или вперёд поедем.

Добыча? То есть сарматы опять кого-то разорили и пленников захватили? Судя по изможденным лицам некоторых людей, так оно и было.

Вокруг жрицы тем временем образовалась пустота.

– Я еду в ваше племя и останусь с вами! – Что тут началось! Считай до того тишина стояла. Мужчины орали, улюлюкали, хлопали друг друга по плечам и обнимались.

Потом Храбр воткнул в землю меч, и встал возле него на одно колено. Рядом, по кругу, начали опускаться другие сарматы. Все они склонили головы и что-то чуть слышно шептали.

Продолжалось это минут пять. Воины поднялись с колен. Храбр вернулся ко мне.

– Дево, у тебя кровь! – Правда? Интересно, откуда она могла взяться, если еще пару часов назад я мясорубкой работала? В прямом смысле.

– У тебя свежая кровь! – Поняв меня по взгляду, поправился Храбр. И тут я почувствовала как струйки стекают по спине и застревают в поясе. Слабость! Опять накатила, правда боли я не чувствую. А вот глаза заволакивает дым, и в носу что-то неприятное, запах какой-то.

Последующие дни разделились для меня на два состояния.

Глубокий сон и не глубокий. Во время последнего какая-то красивая женщина меня поила густым молоком с медом, или тягучей травяной настойкой. Она же обмывала меня и помогала встать, чтобы справить нужду. А голос её мне был знаком. Только вот я никак не могла ее вспомнить. А едва опускаясь на меховую, шелковистую шкуру проваливалась в глубокий сон. Иногда доносился другой, кажется тоже знакомый голос, но уже мужской.