40000 лет назад

Ты что, не знаешь, что оборотни живут очень долго? Откуда ты вообще такой свалился. В твоем мире что, нет духов и жителей кромки?

— Нет. — Все еще хлопая удивленными глазами ответил Федор, и снова сел. — Расскажешь?

— Нет. — Отрезал тот. — Надо спать, завтра трудный день. Нам нужен отдых.

И подбросив охапку хвороста, и отвернувшись, лег, свернувшись калачиком, мгновенно уснул. Федор долго смотрел как тот посапывает, вспоминая дом, и заново переживая первую встречу с этим миром. Переосмысливал последнюю, подслушанную информацию, пока и сам не уснул, также свернувшись калачиком, и прижавшись, спиной к спине, к вздрогнувшему, от прикосновения, новому другу.

Утро встретило нашего героя стуком зубов, и холодной росой. Костер давно потух, а разжечь его было нечем, спичек не было, так же как и волшебных пальцев колдуна, а других способов Федор не знал. Вулу вообще ничего этого было не надо, создавалось впечатление, что на него утренняя прохлада вообще не действовала, и он с улыбкой наблюдал, как его друг прыгает, и хлопает себя по плечам, и разгоняя кровь, пытается согреться.

Дальше была дорога. Трудная, с иссушающим жаром летнего солнца зноем, и ночным, пробирающимся в самую душу, холодом. Длинными переходами на ноющих от усталости ногах, от одного ручья, или озерца, до другого, где хрипящее зноем горло глотало, и наполняло живот, такой вкусной, холодной водой, что воспоминания о какой-то там противной Кока-Коле, вызывало отвращение.

Ночевки под открытым звездным небом, на голой земле.

И наконец мясо. Сырое соленое, стекающее по рукам и подбородку, теплой еще кровью.

Первый раз съесть такое безобразие, его заставил Вул. Первое отвращение от разделки приносимой оборотнем добычи у Федора прошло довольно быстро, уже третьего зайца он освежевал, пусть и неловко, но вполне уверенно. Но вот съесть его, еще теплого, без обработки огнем, было выше его сил.

— Для того, чтобы жить, ты должен есть. — Рычал на него Вул. — Если ты не будешь этого делать, то упадешь от истощения. Ешь, или мне придется тебя кормить насильно. Побори в себе отвращение. Питаться испорченной огнем пищей, это неправильно. Это всего лишь привычка, которую ты должен пересилить, и исправить.

Но как он не грозил и убеждал, Федор не мог заставить себя засунуть в рот сырой кусок мяса.