40000 лет назад

— Уймись, Ягира. Только тут твоего тупого юмора недостает. Наворотила делов непотребных, теперь ржет как кобыла перед случкой. — Дед злобно сплюнул в костер, и тот ответил ему не менее злобным шипением, заскворчав на раскаленном угле слюной. — Он ходьбы понимает нас? — внезапно, крючковатый палец с обгрызенным ногтем, на неестественно вытянувшейся руке, больно ткнул парня в грудь. Бабка, все еще смеясь, закивала головой.

— Понимает, понимает, как не понять. Я поковырялась там, в его черепушке. Поправила кое, что.

Только вот, что я тебе скажу. Больше я туда не полезу, что хочешь мне посули, но не полезу. Там такое наворочено, что я с трудом назад выбралась:

Дома кругом каменные, ну прям как у англуссов в поселениях, но с теми то понятно все, от бедности это у них. Только вот камень тот, в отличие от племен тех диких, все больше ровный, да гладкий, словно шлифованный, и в слюде весь, в прозрачной. Как они еще там все зимой не померли от холода? Я сколь не кумекала, не разобралась. И зачем каменные, если деревьев вокруг пруд пруди.

Тут для меня старой вообще непонимание полное. Еще там...

— Да заткнись ты ворона! — Рявкнул дед. — Я тебя только спросил: «Понимает он по-нашему, али нет? А ты развела канитель.»

— Ты, Чащун гонор свой непотребный окороти. Не с девочкой чай разговариваешь, и не со слугами своими. Я ведь и обидеться могу. — Ягира повысила голос, который стал внезапно твердым и звенящим как церковный колокол.

— Ладно. Забудем. — Дед примирительно махнул рукой и выпустил струю густого дыма из бороды.

— Сама же видишь, что не получилось у нас ничего. — Пробормотал он едва слышно себе в усы.

— Ты на меня-то не кивай. Я все, что ты по уговору просил — выполнила, а в остальном не моя забота. — Смягчилась бабка, но в голосе явно послышались нотки ехидства. — Привык понимаешь, старый хрыч, командовать. В лесу своем свирепствуй, а ко мне не лезь. Я тут в ельнике хозяйка. — Забрюзжала она монотонным голосом.

— Где же выполнила-то. Я тебя о чем просил? Я тебя о Федогране просил, о богатыре, а ты мне какого-то сморчка приволокла.

— Внезапно взорвался дед и подскочив воткнулся в бабку злющим взглядом. Та не осталась в долгу, и то же подпрыгнула, непонятно каким образом оттолкнувшись от земли, и крутанув в руках посохом, нависла над ним серым приведением, с клубящимися из гниющих прорех в платье черными облачками то ли тумана, то ли марева.

— Не нравится, я себе заберу. — Вновь загремел ее голос.