Ни конному, ни пешему...

Но, блин, как говорит Степка, а когда оно было другим?

История вторая

Катенька

— Бабушка Яга, смотри, кораблик!!! Белый, как мое мороженое!

Лизка носилась по террасе с парочкой таких же шалопаев. Ядвига сидела за столиком уличного кафе, наслаждаясь весенним теплом, ласковыми лучами солнца и … счастьем? Да, пожалуй, счастьем. Она любила этот Город. Любила давно и взаимно. Она видела его разным: умирающим от голода и утопающим в роскоши, озлобленным и благодушным, жестоким к собственным детям и трепетно заботливым к ним же.

Хищный Город! Опасный! Стоящий на древних холмах. Не прощающий ошибок и слабостей, не верящий слезам...

По Москве-реке шел теплоход. На палубе толпились туристы, звучала музыка, играли и смеялись дети. Лиза подбежала, порывисто обняла старую ведьму.

— Куртку накинь. Ветер с реки холодный. — Яга погладила лохматые кудряшки.

Девочка схватила висящую на стуле оранжевую курточку, развернулась и ...завопила:

— Дедушка!!!! Мы туууут!!!!

Она помчалась навстречу деду, балуясь, боднула головой в живот.

Степан Сергеевич подхватил внучку, крепко прижал к себе, потом охнул (тяжёлая, коза), поставил на землю, подошёл к столику.

— Ядвига Лихославовна, мое почтение. Вы сегодня обворожительно выглядите! Эти бусы из когтей вурдалаков так подходят к цвету ваших клыков! — Он, приложив руку к груди, галантно поклонился.

Яга сделала глоток кофе из крохотной чашечки, широким жестом указала гостю на стул.

— И тебе не хворать. Вижу, Лизкины проклятья на пользу идут: цвет лица здоровее стал, отеки пропали, мешки под глазами исчезли, говоришь вежливо…

— Вот знаешь ты, Лихославовна, чем уесть, — разом сменив шутовской тон, нахмурился Козодоев.

— Я уже две недели в Москве. Куча встреч, переговоров, всяких фу-ты ну-ты бизнес-ланчей. Знаешь, что я всем сразу заявляю?! Что моя внучка и моя бабка — ведьмы. Порчу на меня навели, мне теперь пить нельзя — сдохну! Отмазка железная. У меня две бабы просили твой телефончик. Для мужиков своих. Дуры!

Девочка подбежала, обняла деда сзади за шею, зашептал на ухо:

— А мы ходили дом старый смотреть, только его там уже нету.

И ещё на кладбище были, на могиле моего прапрадеда. Они с бабушкой Ягой в церкви старой женились. Мы в церкви тоже были, только там холодно, и поп то и дело на нас поглядывал ...э-э... не-дру-же-люб-но. Вот! — выпалила Лизавета, устало плюхнулась на стул, подвинула к себе вазочку с мороженым.

Козодоев ошарашенно пялился то на внучку, то на Ягу.