Ни конному, ни пешему...

А сестры мои дикие, для них что человек, что дерево — пища добрая. Бежим. Дите твоего рода там …

Они неслись по страшному городу. Мимо горящих зданий, мимо конных разъездов, мимо пьяной от вина и крови солдатни, мимо ломаемых дверей, мимо свежих трупов, переступая через лужи крови, огибая на бегу горящие деревья и падающие балки. Огневица то растекалась языками пламени, закрывая собой задыхающуюся от бега и дыма Ядвигу, то снова становилась человеком…

Пятеро огневок стояли возле годовалой девочки кольцом, но тронуть не решались.

Пока...

Живое пламя текло вокруг, переливалось, расцветало сказочными узорами, взлетало на огненных крыльях. Ребенок сидел, вцепившись в руку мертвой матери. Несчастная женщина лежала на дороге с пробитой головой.

— Отошли!!! — заорала Ядвига, срывая голос, — отошли, холопки!!!

Огневки повернулись к ней, зашипели, жадно оскалились. Потянулись жаром. Сильные, сытые, наглые. Не совладать с ними! Сожрут, твари!

— Забыли, кто над огнем стоит?! Так я напомню!!!

Ведьма выхватила нож, резанула себе запястье.

Кровь щедро потекла на раскаленную землю. Задыхаясь от жара, слабея от потери крови, Яга звала силу лесов, силу сырой земли, силу корней и камней. Мать сыра земля - главная, дочь ее старшая — водица студеная, сынок любимый, балОванный — ветер-ветерович. А огонь завсегда слугой им покорным быть обязан.

— Нас-с-с люди призвали! — не отступали огневки. — Люди, этой земли хозяева, — нас-с-с уважили! На семи холмах наша влас-сть!!! — сычали гадюками.

Яга набрала пригоршню кипящей силою крови, плеснула в огненные пасти. Униженное пламя упало на землю, отползло, злобно затаилось…

Ведьма схватила девочку на руки, на ходу шепча заговор, затворяющий рану. И что есть мочи побежала от огненных духов. Рыжеволосая девушка снова возникла рядом.

— Бежим, матушка! Покуда разум при мне — выведу!!!

Ядвига не помнила обратный путь через полыхающие улицы. Огневица тянула ее, прикрывала, прятала. Потом они брели по темным переулкам, слыша выстрелы, крики, пьяные вопли.

На каком-то перекрестке их схватили солдаты.

— Эй, да тут бабы! Неужели?! В этом чертовом городе?!

Чужая речь иглой ввинчивалась в виски...

— Молодые?! Красивые?!

— Одна старуха с младенцем. Страшная, как лошадь капрала, а вторая — ягодка!

— Старуху и ублюдка убей, а красотку сюда тащи.

«Красотка» медленно вышла вперёд, пряча Ягу. Золотые волосы змеями заструились по плечам.

— Зачем тащить? Я девка горячая.