Ни конному, ни пешему...

Дочка воеводы — не селянка какая! Рыскать будут днём и ночью. Если и вправду псы возле его дома след унюхали…

— Мы, пан Лукаш, с сыном в село ездили, муку старосте возили. И ночевали там же. Дома только бабы с дитями оставались, — он кивнул в сторону хаты.

Дородная мельничиха застыла в дверях, из-за ее плеча выглядывала невестка с ребенком на руках.

— Хозяйство у тебя справное, — похвалил егерь. — Не боишься без присмотра оставлять?

— Так лихих людишек в наших краях почитай лет десять, как не было. Опять же, работники при мельнице завсегда живут.

А семью мою… Богородица охраняет.

Мельник истово перекрестился, поднес к губам ладанку.

— Ну да, — хмыкнул егерь, оглянулся по сторонам, добавил с ухмылкой. — Колесо по морозу тоже святая дева крутит?! Возле поместья река льдом берется до весны, а у тебя вода чистая, хоть гусей выпускай! А? Что скажешь, брат мельник?

Хозяйка испуганно прикрыла рот пухлой ладонью, ее невестка крепче прижала годовалую дочку.

— А то, брат егерь, что и ты в лесу не пречистой молишься, — ответил хозяин, исподлобья зыркнув на незваного гостя.

Лукаш и Михась молча смотрели друг другу в глаза. Егерь вздохнул, примиряюще улыбнулся, панибратски хлопнул мельника по плечу.

— Может, в дом пройдем, посидим, повечеряем. А?!

— А и пойдем. Что ж мы с тобой в потемках гутарим, — обрадовался хозяин перемене настроения, — копченый шпик у моей Ганнуси — пальчики оближешь. И хлопцев своих зови, ничего им за тыном топтаться!

В хате было натоплено, пахло свежим хлебом и кашей со шкварками.

Уставшие от поисков помощники рассаживались по лавкам, отогреваясь.

— Ганна, — мельник подозвал жену, — слыхала, дочка пана пропала? По всей округе второй день ищут. С ног сбились.

Мельничиха замерла, испуганно таращась на мужа.

— Говори, если знаешь. Собаки след взяли возле нашей хаты. Видела кого?

— Так это… Сегодня после полудня я у курей, а тут грохот страшенный! Такой переляк, у меня ажно в грудях захолонуло, — она осеклась, поймав хмурый взгляд гостя.

— Девка тикала от дома.

Торбу мою утащила, хлебов пару, кровяной колбасы кругляш добрячий, сала шмат, да не простого, а с червоным перчиком и чесноком, крынку меда, цыбулин пяток, не меньше. Може, ещё чего…

— Как выглядела девка? — перебил егерь болтливую бабу.

— Ну, — она задумалась. — Коса темная, глазищи — во!

— Одета в чем?

— Так ведь…тулуп добрый такой, юбка кажись синяя, богатая, токмо замызганная малость, шапка лисья, сапоги. Добрячи сапоги.

Ганна нервно теребила в руках рушник.